Московское Общество Греков
ΣΥΛΛΟΓΟΣ ΕΛΛΗΝΩΝ ΜΟΣΧΑΣ

Курентзис Теодор

Теодор Курентзис: «Я завоевываю столицы мира из своей деревни»

28 декабря в Мариинском театре в Санкт-Петербурге и на другой день в Большом зале Московской консерватории прозвучит Ленинградская симфония Шостаковича. Легендарное сочинение исполнит оркестр MusicAeterna под управлением суперзвезды греческого происхождения, российского местожительства и мирового масштаба. Эти предновогодние концерты завершают концертное турне Курентзиса, которое начнется 20 декабря в Перми, где знаменитый музыкант возглавляет Театр оперы и балета имени Чайковского, и охватит Тюмень, Новосибирск и Красноярск.

 

Теодора Курентзиса я впервые услышала в апреле 2005 года, когда в бытность художественным руководителем и главным дирижером Новосибирского театра оперы и балета он привез в Москву на гастроли оперу Перселла «Дидона и Эней» (в концертном исполнении) и «Аиду», которую показывали в Кремлевском дворце. Музыканту тогда было 32 года. Популярность его уже была велика, Перселла пришлось слушать, скорчившись на ступеньках «Школы драматического искусства», а очередь на «Аиду» проходила через весь Александровский сад вплоть до храма Христа Спасителя. Спектакль задержали на час с лишним, последние зрители в темноте сгоняли друг друга с мест, бледный дирижер уже выписывал в воздухе начальные музыкальные фразы, эффектная Амнерис в темных очках кокетничала с упитанным Радамесом, а тот нервно курил, высматривая свою dolce Aida.

О Курентзисе пишут, что он один из самых неординарных и харизматичных дирижеров. Московским зрителям хорошо знакомы его ночные концерты в Большом зале консерватории, на которых они сидят на приставных стульях, стоят по всему периметру зала и с боем прорываются за последним билетом за месяц до назначенной даты. Сравнительно недавно с оглушительным успехом прошел его концерт в московском неоготическом соборе Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии, где прозвучали произведения Стравинского, Шнитке, Перселла и других не часто исполняемых знаменитостей.

Курентзис родился в Афинах 24 февраля 1974 года. С четырех лет учился играть на фортепиано, позже ходил на уроки скрипки. В семье все любили музыку, мать профессионально играла на многих музыкальных инструментах, утро мальчика начиналось с ее игры на фортепиано. В 15 лет он окончил теоретический факультет Греческой консерватории в Афинах, в 16 лет создал свой первый камерный оркестр. В 1994-м приехал в Санкт-Петербург, где поступил в консерваторию по классу легендарного преподавателя Ильи Мусина, воспитавшего Темирканова и Гергиева, а греческого студента считавшего гением. Сам же гений не без опрометчивости полагает, что музыкальный вкус большинства российской, да и зарубежной публики основательно испорчен: она видит в музыке повод для развлечений, тогда как это такое же фундаментальное понятие, как дух или разум.

— Я не хотел быть дирижером, — ​признается Теодор Курентзис, — ​пока мне не показалось, что я что-то могу сказать людям. Если пойму, что мне сказать больше нечего, тут же брошу эту профессию.

Что бы вы хотели им сказать? Например, в «Дидоне и Энее», которую, кстати, так любил Иосиф Бродский, что написал о Дидоне стихи и познакомил с сочинением Перселла Анну Ахматову.

— Я об этом прекрасно знаю. Но чтобы исполнить эту оперу должным образом, нужно иметь соответствующий оркестр и хор. Новосибирский оркестр, на мой взгляд, сейчас лучший в мире, способный играть любую музыку. Как и хор молодых сибирских певцов. Но чтобы привести их в такое состояние, понадобилась огромная работа. Надо иметь в виду, что «Дидону и Энея», оперу со сказочным сюжетом, Перселл написал по заказу женского колледжа для детского праздника. Вообразите себе этот наивный спектакль, где все ненастоящее. И в этом контексте Перселл строит свой мистический код. Никто не знает, как умирает Дидона. Через несколько секунд после ее последней арии амуры уже слетаются к ее могиле. Когда ее успели похоронить? Секрет в том, что Дидона мертва с самого начала, все это происходит в космическом пространстве воспоминаний. Это театр теней, главная тема которого то, что Вагнер позже называл Liebtdstotd — ​любовь к смерти. Так умирает Изольда, так погибают Ромео и Джульетта. Любовь меняет человека кардинально. Поэтому она так волнует. Апостол Павел в Послании Галатам говорит: уже не я живу, но живет во мне Христос. Есть замечательные слова афонских монахов: если ты умрешь до того, как умрешь, ты не умрешь, когда умрешь. Смерть так же непонятна, как любовь, это некая незнакомая дверь, через которую должен пройти каждый и подвергнуться неизвестной трансформации. Прелесть легенды о Дидоне и Энее в том и состоит, что простые слова вдруг обретают трагический и страшный смысл, раскрывая недосказанное в человеке. Это похоже на раннюю живопись, на византийские иконы. «Дидону» нельзя играть как психологическую драму, она становится фальшивой, мертвой.

Когда я впервые прочитала, что действие «Аиды» вы перенесли в Чечню, мне показалось это дешевой конъюнктурой. Но увидев, приняла сразу. Тем более что никакой Чечни там нет, а есть горе и разруха, которую несет любая война, есть любовь, которая одинакова что при фараонах, что при современных правителях.

— Все это так, но временная дистанция имеет одну особенность: давние события мы воспринимаем не так остро, как современные, человеческие страсти утрачивают свой накал. Действие оперы Верди, перенесенное в современность, оказывает куда более сильное эмоциональное воздействие. Мы предлагаем зрителям взглянуть на современную драму. Люди, к сожалению, привыкли в театре развлекаться чужой бедой.

Но театр испокон века выставляет на показ чью-то беду. Начиная с ваших великих соотечественников — Софокла, Эсхила, Эврипида.

— Они не развлекали. Они писали трилогии и сатирические драмы. Это был смех сквозь слезы, эпилог очищения. Актеры играли в масках, чтобы зритель видел не их лица, а свое собственное. Это был урок. А сейчас мы ходим в Большой театр, чтобы увидеть там музейные экспонаты, удовольствоваться зрелищем. Для этого есть оперетта или цирк. Тоже хорошее искусство, но это не театр в высоком понимании.

Если в Древней Греции люди шли в театр получить урок, значит, они были готовы к этому? Это была такая воспитанная, грамотная публика? В театр же ходили все.

— Не все. Театр посещали только мужчины, занимавшие определенное положение в обществе. Это был золотой век, и в нем жили совершенно другие люди. Театр, точнее амфитеатр, пространство которого было открыто, чтобы мысли и чувства уходили в бесконечность, был отчасти лечебным учреждением, где очищались душа и тело. Назывался этот комплекс Асклепион. Рядом с театром находился храм Асклепия и разные лечебницы. Ничего общего с развлечением. Римляне, завоевав Грецию, сначала строили такие же амфитеатры, а потом воздвигли Колизей, окружив его стенами со всех сторон. И театр убили, тигры стали есть гладиаторов. Удивительно, как все в этом мире связано. Даже православные службы, по сути, вышли из гимнов языческим богам. Вся византийская культура, все церковные ритуалы построены на античных гимнах.

А что происходит в ХХI веке?

— На спектакль приходят люди, не прочитавшие и трех книг, и возмущаются: как можно так издеваться над Верди? Певцы, так называемые золотые глотки, уверенные, что опера это только голос, прежде всего виноваты в падении оперной культуры. Однако же драматический театр в Москве очень хорош — ​благодаря таким фигурам, как Анатолий Васильев, Петр Фоменко, Валерий Фокин, Юрий Любимов, Олег Табаков. А в опере до сих пор ходят в сапогах и убеждены, что наследуют великие традиции. Но опера такое же высокое искусство, как драма.

 

По окончании Санкт-Петербургской консерватории Курентзис начал работать главным дирижером в Новосибирском театре оперы и балета, где создал два замечательных коллектива — ​оркестр MusicAeterna и хор New Siberian Singers. И, к слову сказать, вместе с польским режиссером Генрихом Барановским поставил оперу Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», сделав упор на том, как тоскливо жить в глухой провинции.

В 2011 году Курентзис возглавил Пермский театр оперы и балета, куда с ним перешла часть оркестра MusicAeterna, и за несколько лет превратил его в коллектив с мировым именем. В мрачное таежно-тюремное Прикамье нынче едут московские снобы и миллионеры. Изобретательность Теодора Курентзиса (ныне он Федор Иоаннович, так до конца и не избавившийся от греческого акцента) не имеет предела. Будь то авангардная «Травиата» или концерты, на которых слушатели могут лежать на полу, а программки получать на выходе. Как пишет русский Vogue, облик маэстро очень театрален и продуман до мелочей: одежда — ​только черная или белая. Сам он живет в пермской деревне в часе езды от города, беспрерывно перемещаясь между Веной, Зальцбургом и другими музыкальными столицами мира. Довольно занятно, говорит он, когда летишь дирижировать Венской оперой из Перми, а не из Парижа.

Однако не все местные жители так благодушны к художественному руководителю своей оперы и балета. Курентзиса упрекают в том, что, отказавшись от русского репертуарного театра, он до конца не ввел и забытое понятие антрепризы, сократил (как, по его мнению, устаревшие) количество не только опер, но и балетов, из-за чего многие певцы и танцоры теряют работу. «Неформалу от классического искусства», как его порой называют, Курентзису тесно в традиционных рамках, и он старается их стереть, а публику приобщить к себе, для чего устроил при Пермском театре лабораторию современного зрителя и подумывает о местной консерватории.

В 2014 году Курентзис получил, наконец, российское гражданство и сразу повел себя как активный гражданин — ​выступил в защиту директора Новосибирской оперы Бориса Мездрича, уволенного из-за скандала с «Тангейзером» (якобы оскорбляющим чувства православных верующих), подчеркнув, что Министерство культуры своими действиями усугубляет раскол в обществе. Контракт Курентзиса с Пермским театром продлен до 2021 года, и он, убежденный патриот провинции, надеется увидеть его новое здание, которое местные власти обещали достроить к 2020 году. Пока, говорит дирижер, музыканты репетируют в спортзалах, балет не помещается на сцене, а крышу сносит ветром.

В 2016 году учредители престижной премии KAIROS, награждая Теодора Курентзиса, подчеркнули, что его творчество отличают неповторимый стиль, самоотдача и артистический риск. Тогда же 50 авторитетных музыкальных критиков назвали его «Дирижером года».

Погруженность в музыку не помешала Теодору Курентзису проявить себя в роли актера и сняться в многосерийном фильме Ильи Хржановского «Дау», причем в центральной роли гениального советского физика Льва Ландау.

Этим летом оркестр MusicAeterna под руководством маэстро Курентзиса стал первым российским коллективом, которому доверили открыть самый престижный в мире музыки Зальцбургский фестиваль, где, встреченный нескончаемыми овациями, он исполнил «Реквием» Моцарта и его оперу «Милосердие Тита». Такой успех интендант фестиваля Маркус Хинтерхойзер определил просто: «На данный момент в мире нет ничего лучше». «Я завоевываю столицы мира из своей деревни», — ​не без ложной скромности отозвался на это Теодор Курентзис.

Теперь ему предстоит взять еще одну вершину — ​Седьмую «Ленинградскую» симфонию. Начав работать над ней в блокадном Ленинграде, Шостакович закончил симфонию уже в эвакуации в Куйбышеве, где 5 марта 1942 года прошла ее премьера в исполнении оркестра Большого театра под управлением Самуила Самосуда. Немного позже ее сыграл оркестр Ленинградской филармонии под управлением Евгения Мравинского. В блокадном Ленинграде Седьмая симфония прозвучала в исполнении Большого симфонического оркестра Радиокомитета под управлением Карла Элиасберга 9 августа 1942 года, и день этот, по словам Ольги Берггольц, стал «Днем Победы посреди войны». Симфонию, которая транслировалась по громкоговорителям городской сети, слушали не только жители Ленинграда, но и осаждавшие город немецкие войска. Как потом говорили, немцы просто обезумели, услышав эту музыку. Они-то считали, что город давно умер. После войны туристы из ГДР, разыскавшие Элиасберга, признались ему: «Тогда, 9 августа 1942 года, мы поняли, что проиграли войну».

Теперь за великую партитуру берется Теодор Курентзис, который однажды, споря с коллегами, в шутку обронил: «Я вчера дозвонился до Брамса, и он мне сказал, как надо это исполнять». А вполне серьезно добавил: «Моя интуиция близка к мистике — ​к тому, что соединяет нас с другим миром». Мы не в состоянии проникнуть в мистические замыслы дирижера, но не теряем надежды, что он и на этот раз до автора дозвонится и нужные указания воспримет.

Источник: https://www.novayagazeta.ru

Правила жизни Теодора Курентзиса

В России я прожил дольше, чем в Греции.

Я родился, когда грецией правили «Черные полковники» (режим военной диктатуры, существовавший с 1967 по 1974 год. — Esquire). Я помню пустые поля рядом с моим домом. Картинка детства в моих воспоминаниях желтая от ромашек и маргариток. Помню, как собирал их, чтобы подарить маме майский венок.

Творчество Артюра Рембо — это основа моих правил жизни в юности.

В 16 лет я был анархистом: участвовал в демонстрациях против тоталитаризма. Тогда же случилась моя первая любовь. Это было в Афинах, около американского посольства. Во время демонстрации, когда полиция распылила газ, одна девушка потеряла сознание. Я взял ее на руки, на меня наехала какая-то машина, ничего не было видно. Мы вошли в какой-то дом, через общую лестницу поднялись на террасу, и тут я заметил, что у меня рука в крови. А она пришла в себя и, ничего не спрашивая, просто меня поцеловала. И мы начали целоваться, а внизу шли бои.

Моя мама была пианисткой, а папа полицейским. Папа был гораздо либеральнее мамы. Он никогда не упрекал меня в том, что я увлекаюсь идеями анархизма. В итоге, как ни странно, пианистка дала мне строгость, а полицейский дал мне свободу.

Мое предназначение было стать композитором. А я по ошибке стал дирижером.

Когда я приехал в Россию (в 1994 году, чтобы обучаться дирижированию. — Esquire), я почувствовал счастье. Это был мир, где еще жил дух романтизма. На улицах еще был запах бумаги от главпочтамта, и девушки собирали волосы в косы. Когда на Западе объясняли секс как результат воздействия гормонов, здесь, казалось, еще верили в ангелов. Поэтому я остался.

Чиновники любят говорить: наш приоритет — патриотизм в крае. Но когда его собака какает в парке, он не собирает ее какашки. И я говорю: эй, патриот, я соберу какашки вашей собаки, а потом мы поговорим о патриотизме. Люди, которые любят Россию, не только читают в семье Пушкина и Достоевского, но и собирают какашки за своей собакой.

Кто дискредитирует Россию? Глупые люди.

Когда я получил гражданство России, я стал соотечественником Чайковского, Достоевского, Малевича, Стравинского, Шостаковича, Лотмана, Мельникова, Бродского и Батагова. Я говорю об этой России, а не о России Первого канала и НТВ.

Что такое шансон? Представьте: спишь, тебе снилась весна, встаешь с кровати, и встает солнце, пахнет весенней пылью. И в этот момент кто-то открывает дверь, и оттуда раздается запах жареной семги. Вот что я чувствую, когда слушаю шансон.

Для того чтобы отправиться в оперу и получить катарсис, нужна хрестоматия, багаж знаний. Рассказывают, что когда турки в 1974 году захватили часть Кипра, некоторые солдаты не знали, что такое стиральная машина. Они заходили в ванные комнаты, видели стиральную машину и использовали ее как подставку под тазик, в котором стирали белье. То же самое в музыке. Если не понимаешь, как это работает, ты тоже будешь стирать в тазике на стиральной машине.

Если бы я мог пригласить на ужин любого умершего композитора, это был бы Шуберт. Мы бы говорили о потере любви. А потом напились бы и стали играть в четыре руки. Пили бы и играли.

Все инструменты важны, не надо недооценивать треугольник.Треугольник — это своего рода колокол, поэтому на нем играть нужно очень изящно. И на нем тоже можно играть гениально.

Дирижерской палочкой я стараюсь не пользоваться. Это как обнимать любимую девушку костылями.

Раньше я пел в душе, а в последнее время перестал. Теперь я в душе молюсь и предлагаю так поступать всем. На 95% мы состоим из воды, и именно вода очищает тело и помогает очищать дух.

Когда-то очень давно я мечтал стать Д’Артаньяном, потому что он благородный и смешной герой, революционер. Потом я хотел стать астронавтом, потому что он находит свободу в космосе и смотрит на синюю Землю.

Мой любимый музыкальный инструмент — это голос.

Источник: https://esquire.ru/
6 апреля 2016

Дорогие друзья, Приглашаем вас поддержать деятельность Московского общества греков.
Посильный вклад каждого станет весомой помощью для нашего Общества!
Только всем вместе нам удастся сделать жизнь греческой диаспоры столицы той, о которой мы все мечтаем!
2020-03-27T21:14:55+03:00