Московское Общество Греков
ΣΥΛΛΟΓΟΣ ΕΛΛΗΝΩΝ ΜΟΣΧΑΣ

Николай Бурлаев нуждается в нашей помощи

Бурлаев Николай Анисимович – ветеран греческого движения в Москве, участник 1-го Всесоюзного греческого фестиваля культуры и искусства советских греков в 1990 году.

Он был солистом Московского Государственного хора под управлением Андрея Кожевникова, работал в Государственной Академической капелле под упр. Юрлова и в Государственном хоре А. Свешникова. Более 20 лет занимался педагогической деятельностью, воспитал много талантливых вокалистов, работающих в профессиональных театрах.

Сейчас он болен неизлечимой болезнью (онкологией), ему 81 год и он очень нуждается в нашей помощи. Проживает вместе с женой Галиной Сергеевной, они оба на пенсии, детей нет, сложилась тяжёлая материальная ситуация в связи с болезнью.

Просьба ко всем, кто сможет помочь перечислить деньги на карту

5336 6900 3807 6362 – Бурлаева Галина Сергеевна, тел. 8(926)-023-63-21,

Николай Анисимович -8(926-698-28-58)

Будут очень вам признательны. Спасибо всем неравнодушным к чужому горю!

Надежда Кузнецова. 15 апреля 2019 г.


 

«Меня гнули, ломали, но не сломали».
Интервью с Николаем Бурлаевым.

«Прошлое я не жалею. Не жалею безумный твой бег,
Каждый год на земле я старею,  доживаю залатанный век.
Не пришлось в жизни счастья мне встретить, по следам моим ползала смерть,
Лишь сегодня могу я ответить за лихую твою круговерть»

(Бурлаев Н.А. «Время»)

                                                                               IMG_8300

Однажды на исповеди батюшка мне сказал: «Мы все рабы Господа, как может один раб смотреть свысока и осуждать и обижать своего ближнего? Перед Богом мы все равны, потому что мы – Его рабы». С тех пор прошло очень много лет, но эти слова запомнились. В нашем нелегком пути под названием жизнь мы все идем вместе. Если кто-то упал, то надо помочь ему встать, если кто-то постарел и не может больше идти, ему тоже надо помочь, иначе наше движение нарушится, в нем произойдет сбой, произойдет катастрофа. Наши старики – наше богатство, наша сила, наш фундамент, о котором надо заботиться хотя бы потому, что он нас поддерживает и не дает упасть.

Мы расскажем сегодня о ветеране греческого общественного движения Бурлаеве Николае Анисимовиче. Он прожил сложную и тяжелую жизнь. Но он не сдавался и двигался вперед. «Я, – говорит Николай Анисимович, – живу, как завещал Серафим Саровский. – Просто, если получается, то делаю доброе дело. И потом забываю об этом. Сделал – и хорошо».

В начале 90-х годов Николай Анисимович был активным участником зарождающегося греческого движения. Он также участвовал в работе Фонда российско-эллинского духовного единства, основанного Трапезниковым С.П. и Рытовой М.Л.

Мы попросили Николая Анисимовича рассказать немного о себе.

– Я каждый месяц должен был отчитываться перед чекистами, – говорит Николай Анисимович. –Каждый месяц я должен был ходить в Политуправление. Последний раз я там был в 1986 году. Помню, зашел, а там сидит майор с большим носом. Там были еще два молодых офицера. «А. – говорит он, – Николай Анисимович! Проходи, брат. Я чувствую, мы поднадоели друг другу». Я говорю: «Да, господин жандарм». Он говорит: «Дай руку». Я: «Я вам не товарищ». Он отвечает: «Да ладно, старик. Давай дружить». Я: «То есть?» Он: «Ну, если увидишь или услышишь что-то, приходи, мы с тобой побеседуем». Я говорю: «Господин жандарм, я помню слова великого Эзопа». Он: «Это кто, артист был?» Я говорю: «Это был баснописец великий». Он говорит: «Ну и шо он сказал?» Я говорю: «Он советовал своему приемному сыну Гелию – «Сын, все, что ты видишь и слышишь, пусть в тебе самом и умрет. Чтобы самому тебе не быть безвременно умершим – держи язык на привязи, ибо язык твой – враг твой». Вот этой преамбуле, – говорю я, – господин жандарм, я следую всю свою жизнь. Меня гнули, ломали, но не сломали. Вы можете меня убить, меня никто искать не будет. Но заставить меня вам служить вы не сможете. Я был в ваших подвалах, я знаю, какой это ад». Он говорит: «Я знаю. Но какое у тебя кредо?» Я говорю: «У моего кредо пять категорий и три ипостаси. Первая – это любовь». Он говорит: «Секс, что – ли?» Я отвечаю ему: «Секс – это страсть. А любовь – это чувство. Второе – знание. Без знания человек – мастодонт, пещерный мамонт. Третья – мораль, четвертая – нравственность и пятая – доброта. Высший судья – наша совесть. А три ипостаси – это душа, которая принадлежит Господу, жизнь,  которая принадлежит Родине, и честь». Он говорит: «Но родина же твоя тебя обижала». Я говорю: «Нет. Родина – как мать, одна, а власть принадлежит жандармам». Он посмотрел и говорит: «Видал, Леха? Умный… Свободен». Я ушел домой. Через десять дней мне звонят и приглашают поехать с ними на гастроли во Францию. Я объясняю им, что не выездной.  А мне отвечают, что на у меня уже готова виза. И я поехал. Хотел сбежать и остаться в Греции. Но потом подумал, что жену мою Галину Сергеевну задергают. И я вернулся. А однажды весь хор ехал на гастроли, а меня не взяли. Меня вызвали к председателю Гостелерадио. Он говорит мне: «Ну, проходите, Николай Анисимович. Говорят, у вас гениальный голос?» Я говорю: «А вы как председатель Гостелерадио не слышали мой голос?»  Он говорит: «Да – да, конечно. А почему вы Никос? Кто вы по национальности?» Я говорю: «Грек».  Он даже в лице изменился и говорит: «Кто??? У нас есть такая нация?» Я говорю: «А чему вы удивляетесь, господин министр? Моя  соотечественница Зоя Палеолог была русской царицей, и пока царь воевал, она прекрасно управляла государством, объединив все враждующие княжества в единое государство. Моя нация дала вам письменность и Великое православие. – И я показал ему свой крест. – Моя нация  воевала бок о бок с русскими во всех войнах, которые вела Россия». Я подал ему заявление об уходе и сказал: «Я не хочу работать там, где я ничто». И я ушел. Я горжусь тем, что я грек.

– Расскажите о своей семье.

– Мой отец погиб, мама сидела в лагерях. Но я говорю о другом. Когда началась война, папа ушел на фронт. А мама рыла окопы, я был с ней рядом. И пришли немцы. Мы с мамой находились в трудовых лагерях в Польше и Австрии до конца войны. А как только вернулись, нас забрали в ГУЛАГ. Такой был закон. Это было ужасно. В 1947 году в лагерь пришло письмо на мое имя. Там говорилось о том, что мой отец погиб под Сталинградом в 1942 году. После этого меня освободили, мне было 10 лет. Мы поехали домой, жить было негде. Маму на работу никуда не брали. Я потом пошел в школу, был старше всех. И каждый год приносил домой похвальную грамоту. Уже в детстве у меня проявился голос, которым все восхищались. По окончании школы меня отправили на краткосрочные курсы трактористов, а потом я поехал осваивать целину. Оттуда мы еле – еле сбежали. Нас было трое греков. И комиссар нас тут же отправил в армию. Год я был танкистом. До армии я играл немного на трубе, и меня отправили играть в оркестр на трубе, а затем как лучшего трубача командировали в Тбилиси играть на параде. И там мне предложили спеть песню, которую написал Вано Мурадели. Ее никто не мог спеть, для баритона было высоко, а для тенора слишком низко. И ему сказали, что есть такой солдат, который может спеть все. Он спрашивает, за сколько времени я смогу ее выучить. Я говорю, что за пять минут. Он удивился. Я спел, всем понравилось. На следующий день меня посадили в машину и привезли в консерваторию к профессору Гогичадзе. Они стали меня экзаменовать, я пел для них песни в разных тональностях. И пришло письмо, в котором говорилось, что Тбилисская консерватория приглашает меня на учебу. Я отнес это письмо в Политуправление, после чего меня отправили служить еще на семь месяцев в Караганду. И так всю жизнь. Потом я жил в Ялте. Но где бы я ни был, я всегда был под надзором. Жена моя первая от меня уехала, сказала, что я ей испортил жизнь. Уехала и увезла с собой дочь. После этого я поехал учиться в Москву. Женился во второй раз. Но оказалось, что я мало зарабатываю, и мы расстались. Потом я преподавал вокал на музыкальном факультете Московского педагогического института. Там училась моя супруга, Галина Сергеевна, там мы с ней и познакомились. Мы с ней вместе уже сорок два года. Я посвятил ей стихотворение:

«Мой дом – где ты, моя родная. Мой дом – где я не одинок.
И ноги сами, дорогая, меня несут на твой порог.
Ты для меня и явь, и сказка. Я о тебе всю жизнь мечтал.
Любовь моя, ты – свет и ласка, узнав тебя, я лучше стал.
Ты такая домашняя, мне с тобою тепло.
Ты – как песня звенящая, сколько б лет ни прошло».

Но, к сожалению, годы, проведенные в застенках, не прошли даром. У Николая Анисимовича обнаружили страшное заболевание, которое требовало немедленной операции, за которую пришлось платить, потом последовала еще одна и еще одна, за все надо было платить. Он влез в долги. Потом часть долга благодаря помощи неравнодушных людей, в том числе членов клуба «Синергия» и благоприятному стечению обстоятельств удалось погасить.

Николаю Анисимовичу и его семье нужно помочь, если мы еще не забыли о том, что такое взаимопомощь и товарищеское плечо, – ведь речь идет о наших родных стариках, о нашей истории.

Юлиана Погосова.

Дорогие друзья, Приглашаем вас поддержать деятельность Московского общества греков.
Посильный вклад каждого станет весомой помощью для нашего Общества!
Только всем вместе нам удастся сделать жизнь греческой диаспоры столицы той, о которой мы все мечтаем!
2019-04-16T11:00:00+03:00