Московское Общество Греков
ΣΥΛΛΟΓΟΣ ΕΛΛΗΝΩΝ ΜΟΣΧΑΣ

Балаклава и балаклавские греки (часть 1)

Дорогие друзья,

В преддверии лекции Игоря Мосхури “Греки Балаклавы”, которая состоится 24 апреля 2019 г. в Московском доме национальностей, Московское общество греков публикует статьи, посвященные данной теме.

Игорь Валентинович Мосхури – кандидат исторических наук, руководитель Центра греческих исследований им. В.Х. Кондараки, автор книги “Греки в истории Севастополя” (2006) и нескольких десятков статей и публикаций, посвященных вопросам истории и этнографии греков, православной церкви в Крыму.

Узнать подробнее о предстоящей лекции, зарегистрироваться и получить билет можно по ссылке https://www.greekmos.ru/moshury_lekciya/


“Балаклава и балаклавские греки в истории Греции и России” (часть 1)

Отсутствие портов в Северном Причерноморье лишало Россию возможности вести торговлю со странами Средиземноморья. С конца XV века русское государство вело борьбу с Османской империей и Крымским ханством за выход к Черному морю и обладание Крымским полуостровом. В начале царствования Екатерины II внешняя политика России неожиданно обратилась к делам на Балканском полуострове с целью «в более или менее близком будущем достигнуть здесь освобождения христианских народов», добившись, вместе с тем, и некоторых выгод для России.

В 60-е годы XVIII века в придворных кругах Петербурга обсуждался план предстоявшей войны с Турцией, в самом начале которой русское правительство намеревалось «учинить неприятелю чувствительную диверсию со стороны Греции». Предполагалось, что для участия в этой военной операции в Средиземное море отправятся пять эскадр Архипелагской экспедиции Балтийского флота с десантными войсками. Перед флотом ставилась задача: втянуть как можно большее число военно-морских и сухопутных сил противника в боевые действия на Балканах и островах Греческого Архипелага с целью ослабления сопротивления турок на Черном море и Придунайском театре военных действий. Общее командование флотом и войсками в Средиземном море возлагалось на фаворита Екатерины II генерал-аншефа графа А.Г. Орлова.

Для достижения успеха Архипелагской экспедиции русского флота готовилось восстание греков и славян на Балканах. С этой целью, еще задолго до начала войны, туда отправили эмиссаров, в числе которых были болгарин Назар Каразин, занимавшийся агитацией населения в Дунайских княжествах и Болгарии, и состоявшие на российской службе греки: чиновник Эммануил Саро и артиллерийский офицер Георгий Папазогло (в некоторых документах Папазули, Папазогли), выполнявшие свою миссию в Греции в 1763–1765 гг.

Наиболее энергичных сторонников России Саро и Папазогло нашли в Морее. Посетив в 1764 году область Мани, эмиссары встретили там «спартанский народ христианского закона и греческого вероисповедания», который, «хотя и живет в турецких владениях, но туркам не подчиняется и их не боится, даже воюет с ними; живет между горами и в таких местах крепких, что туркам и подступиться к нему едва возможно».

Узнав о предложении поднять восстание и поддержать единоверную Россию в войне с Оттоманской Портой, капитаны Трупаки, Димитраки, Кумундурос, Мавромихали, Фокас и другие, дали согласие подготовить крупное выступление маниотов. «Грек, Бинаки, богатый и почтенный дворянин» обещал, кроме того, поднять лакодемонян. Уже в декабре 1765 года маниоты писали в Петербург Екатерине II, что готовы при необходимости выставить против Турции до 50.000 человек.

Представители от греческого населения Эпира и капитаны отрядов клефтов из области Карамиро в Малой Албании – Стафи, Букувало, Макрипули, Жудро – так же обещали принять участие в вооруженном восстании против Оттоманской Порты, и соединиться со своими южными соседями.

«По моему усердию, – сообщал Эммануил Саро в Петербург, – смею представить о том, чтоб отправить в Средиземное море против турок 10 российских военных кораблей и на них нагрузить пушек довольное число: завидев их греки бросились бы на соединение с русскими; у греков есть свои немалые суда, но их надобно снабдить пушками; сами же греки народ смелый и храбрый».

В конце сентября 1768 года чрезвычайный посланник и полномочный министр А.М. Обрезков, более 30 лет ведавший делами русской дипломатической миссии в Константинополе, «без всякой особой причины к разрыву» был арестован во время приема у великого визиря и заточен в Семибашенный замок. Это послужило поводом к войне, начавшейся 18 ноября 1768 года. В случае, если бы это потребовалось, турки могли выставить на Черном море до 250 кораблей и военных судов различного ранга. Для отвлечения на себя главных сил противника, в соответствии с разработанным в Петербурге планом, из Кронштадта в Средиземное море отправилась первая эскадра Архипелагской экспедиции.

Президент коллегии иностранных дел граф Н.И. Панин, пользуясь своими связями с греками, с 1764 года вел тайные переговоры с их старшинами и капитанами – «людьми влиятельными и пользовавшимися неограниченным доверием у соотечественников».

В начале 1769 году он послал с предписаниями в Албанию к старшине Буковало и в Мани к старшине Мавромихали «венецианского грека Петушина», несколько лет тому назад доставлявшего от них в Петербург письма с выражением готовности служить России. Называя Мавромихали «благородным капитаном» и упоминая о «безвременном и противузаконном поступке Порты», граф Панин в письме от 22 января 1769 года писал:

«…Война эта представляет удобнейший случай всем православным народам Эллады оказать великия услуги церкви Христовой, а с тем самым с одной стороны заслужить и приобресть наивысшия милости, могущественную защиту и покровительство Ея Императорскаго Величества, а с другой освободить себя навсегда от ига порабощения».

Тем временем командующий российским военным флотом в Средиземном море граф А.Г. Орлов обнародовал в Греции Высочайший манифест Екатерины II, которым всем «вступающим в российскую службу иностранцам обещано было вознаграждение, а в случае перехода [в подданство России] разные выгоды и преимущества». Письмо Н.И. Панина  и манифест императрицы имели важные последствия: возбужденные ожиданием прибытия к берегам Греции русского флота и обещаниями скорого освобождения, греки стали готовиться к восстанию.

Вскоре Стефан Мавромихали отправил курьерами к находившемуся в то время в Пизе графу Орлову своего племянника и Ангелиса Адамопуло, доставивших письма о заверении греков служить России. В ноябре 1769 года Орлов отправил ответное послание, в котором уведомлял Мавромихали о получении его писем. Хваля решимость маниотов, он писал, что «сам скоро к ним будет», предписывая собрать людей к выступлению, заготовить для русских войск и повстанцев пшеницу и провиант, устроить казармы и подготовить дома для размещения солдат и офицеров, и здесь же, просил Мавромихали отправить в Анаполь, Монемвассию, Модон и Корон «по двадцати человек или более, будто бы на работу, но чтоб всякой из них имел с собой по два или по три гвоздя». «Когда время придет, – пояснял Орлов, – дано им будет знать, куда их употребить». Обещая скорую помощь и покровительство российской императрицы, он заканчивает письмо следующими словами:

«Начинайте с помощию Божией дело, от которого зависит счастие и слава ваша и всех греков, и вы приведете его к окончанию с успехом. Об одном только прошу вас: чтобы воины ваши были между собою согласны. Тогда Бог благословит ваше оружие».

18 (29) февраля 1770 года эскадра адмирала Г.А. Спиридова в составе 6 кораблей с десантом численностью в 600 человек, бросила якоря в порту Итило в Мессинском заливе. Греки, с нетерпением ожидавшие их прибытия, «салютовали русскому флагу из двух старых пушек, установленных на стенах укрепленного монастыря, и когда в ответ получили несколько выстрелов с адмиральского корабля, на радостях, целый день продолжали палить из ружей и пистолетов. В тот же день 26-пушечный фрегат «Св. Николай», принадлежавший греку Лазарю Марангопуло, поднял Андреевский флаг и присоединился к эскадре. Вскоре к флоту прибыли и другие частные греческие вооруженные суда.

В первый же день к малочисленным русским десантным войскам присоединилось более 2.500 греческих повстанцев. Житель Спарты Панайот Кутро «не преминул тотчас поставить на собственном иждивении своем дополнительного числа воинов, снабжая их провиантом». В их числе были его сыновья, Дмитрий и Синадин Кутро. Последний проявлял «во всех сражениях довольно отличное к службе усердие, противу неприятелей поступал мужественно, без малейшей робости». Житель Архипелага грек Э.П. Мартино, происходивший из неаполитанских дворян, вступил в российскую службу волонтером вместе с 37 греками «им самим на собственный его кошт набранными». К концу февраля 1770 года вступили в российскую службу жители Спарты братья Афанасий, Эммануил, Апостол и Христофор Кокораки, житель города Корон Иоанн Попандопуло, жители города Модон братья Дмитрий, Андрей и Илья Кази, жители Монемвассии Георгий Детори, Павел Сарандинаки и Дмитрий Алексиано, жители острова Крит братья Иоанн и Георгий Ставраки, жители острова Хиос Стефан Кондараки и Лука Ризаки, жители Мореи Афанасий Манто, братья Аргирий и Николай Цакни и многие другие.

Из греков-повстанцев были сформированы два легиона – восточный (1.200 греков под командованием капитана Григоракиса и двадцати русских солдат под командованием капитана Баркова) и западный (200 греков под командованием капитанов Мавромихали и Кумундуроса и 12 русских солдат под командованием майора князя Долгорукова).

В начале марта 1770 года эскадра адмирала Спиридова подошла к городу и крепости Корон. Высадив на берег десант, численностью в 600 человек при полевых орудиях, российские корабли в течение нескольких дней обстреливали турецкие укрепления, после чего, минуя крепость, вошли вглубь Мессинского залива и расположились в нем на рейде.

 

В это же время капитан Барков с восточным легионом двинулся к главному городу области Мани – Мизитре, и разбил под ее стенами трехтысячный турецкий отряд. 8 марта крепость сдалась при условии свободного выхода гарнизона. Успех привлек новых добровольцев, вследствие чего численность легиона возросла до 8.000 человек. Вслед за тем Барков направился к городу Триполи, но подвергся нападению численно превосходящего турецкого отряда и 29 марта был разбит.

Западный легион и отряд российских войск генерал-майора князя П.П. Долгорукого, между тем, овладели почти всей Аркадией, и направились к крепости Наварин, куда 4 апреля подошел отдельный отряд эскадры в составе 2 кораблей и 1 фрегата. На берег высадился десант, численностью в 300 человек, которым командовал, бригадир И.А. Ганнибал, и, соединившись с западным легионом капитанов Мавромихали и Кумундуроса, приступил к осаде. После шестидневной бомбардировки гарнизон крепости капитулировал. В плен было взято до 600 турецких солдат и офицеров, 7 знамен, 42 пушки, 3 трехпудовые мортиры, 800 пудов пороха и большое количество гранат и ядер. Взятие Наварина с богатыми трофеями воодушевило личный состав эскадры и греческих повстанцев.

В середине апреля 1770 года из Ливорно в Мессинский залив прибыл отряд судов с главнокомандующим генерал-аншефом графом А.Г. Орловым. В тот же день все корабли и суда перешли на Наваринский рейд, ставший на время главной маневренной базой русской Архипелагской экспедиции. В конце апреля, после тяжелого, длившегося почти семь с половиной месяцев, перехода у берегов Мореи появилась 2-я эскадра во главе с контр-адмиралом Джоном Эльфинстоном, англичанином на российской службе. В ее составе были 3 корабля, 3 фрегата, 1 пинк и 3 транспортных судна. Находясь с флотом в Наварине, граф Орлов счел необходимым овладеть крепостью Модон. К ней с незначительными силами был отправлен отряд князя П.П. Долгорукого, который потерпел поражение в бою с численно превосходящим противником и потерял всю артиллерию.

Очаги восстания вспыхивали в различных областях Мореи. На помощь восставшим прибыли отряды греков с Ионических островов, осадившие Патры. Весть о начавшемся восстании в Морее дошла до острова Крит, где против турецких поработителей выступили жители горной области Сфакья. Восставшие остро нуждались в оружии, боеприпасах, опытных инструкторах и кантонистах, но вопреки их ожиданиям из Кронштадта в Морею были доставлены только 40 ящиков с ружьями. Воодушевляя греков, граф А.Г. Орлов обещал в награду лишь «Царство Небесное», если они будут сражаться «за свою веру, отечество и свободу». Вместо того чтобы подкрепить силы греческих повстанцев, действовавших во внутренних районах Мореи, русские войска совместно с отрядами маниотов безуспешно осаждали приморские крепости на юге полуострова.

«Ошибочность такой тактики, – отмечает профессор А.Г. Арш, – признавал и сам Орлов, по словам которого, нужно было начать с того, чтобы утвердиться во внутренности Мореи; береговые крепости пали бы тогда сами собой, ибо русский флот преграждал бы им сообщение с морем, а турецкий не был еще снаряжен и находился в Константинополе и Дарданеллах».

В конечном счете, восстание было жестоко подавлено стянутыми сюда турецко-египетскими войсками, в течение почти десяти лет бесчинствовавшими на полуострове. Всю вину за провал Морейского восстания А.Г. Орлов пытался свалить на греков. Обвиняя в «трусости» и «непостоянстве», он упрекал их, притом в унизительной форме, за понесенные потери под Триполи, Модоном, Короном и Наварином. Узнав об этом, Стефан Мавромихали вознамерился, было, встретиться с графом Орловым, но последний в письме от 8 мая резко уклонился от нежелательного для него разговора: «Теперь не до церемоний, – писал он, – а надобно делать дело». И здесь же рекомендовал Мавромихали «оставаться на месте, собрать всех воинов рассыпавшихся по Майне, привести их в порядок и действовать противу турок, разоряющих христиан», чтобы «окончить начатое великое предприятие, которое всякому принесет честь, мзду и счастие».

Действия русской Архипелагской экспедиции в Эгейском море оказались более успешными. 11 июня 1770 года граф А.Г. Орлов принял на себя общее командование над флотом и войсками. Перед собранными в Средиземном море военно-морскими силами была поставлена задача: обнаружить и уничтожить турецкий флот. Вскоре корабли и суда Архипелагской экспедиции, насчитывавшей более 20 вымпелов с десантом из русских солдат и греческих повстанцев, отправились на поиск неприятельского флота. 24 июня произошло сражение в Хиосском проливе, а 26 июня – при Чесме, где наголову был разбит и сожжен турецкий флот. Эта победа обеспечила российскому флоту полное господство в Эгейском море.

Кампания 1770 года внесла ряд существенных дополнений к намеченному ранее плану: проблемы, связанные с длительным нахождением многочисленного флота в Средиземном море, побудили правительство Екатерины II поставить вопрос о захвате одного из островов Архипелага. Графу Орлову предписывалось «стараться получить порт на острове или на твердой земле, и поколику возможно удержать оный». Такой порт, по замыслу, должен был стать опорным пунктом для Архипелагской экспедиции и «иметь сообщение с нужными народами», под которыми в первую очередь подразумевались «дружественные греки».

15 (26) октября 1770 года эскадра А.Г. Орлова в составе 3 кораблей, 3 фрегатов и 1 бомбардирского судна прибыла к острову Парос и захватила его. Население Пароса составляло около 5.000 человек, преимущественно греков, занимавшихся хлебопашеством, виноградарством и овцеводством. Турецких властей на острове не было, поэтому греки радостно приветствовали прибывшие сюда российские корабли, местом стоянки которых были определены две  закрытые бухты – Аузо и Трио. Главным портом и «русской столицей» на острове стал город Аузо (греч. Наусса), построенный русскими моряками и местными жителями на левом берегу одноименной бухты. Здесь было устроено адмиралтейство, и вскоре из Петербурга в порт Аузо прибыли десятки опытных корабельных мастеров. Здесь же по указанию графа А.Г. Орлова открыли гимназию для греков.

В течение нескольких месяцев конца 1770 – начала 1771 года 27 населенных островов Эгейского моря были заняты русскими или добровольно перешли на их сторону. Все они впоследствии отложились от Турции и вступили в российское подданство. Жителей островов обложили 10% налогом (податью) на хлеб, вино, строевой лес и т. д. Определенная доля налога взималась с них деньгами. Кроме этого, часть необходимых припасов покупалась русскими властями у населения.

«От нынешнего подданства греков нам, кажется, пользы никакой нет, а состоят еще и убытки в прокормлении бедных, – писал в январе 1771 года адмирал Спиридов графу Орлову в Ливорно, уведомляя о принятии в российское подданство жителей греческих островов. – Но польза выйдет сея, и ежели мы острова за собою до миру удержим: за нынешний год мы получим от них добровольную десятую часть всех их продуктов, в натуре или за оные деньгами, также изподволь и за прошлый год, чего они туркам не заплатили». 

Получив «возможность покровительствовать в Архипелаге», Екатерина II «не помышляла не только об освобождении Греции, но даже о каком-либо изменении ее статуса», а главной целью Архипелагской экспедиции было и оставалось нанесение «чувствительной диверсии» Турции.

Прусский король Фридрих III впоследствии очень желал, чтобы при заключении мира с Турцией Архипелаг не остался в числе территориальных приобретений России. На уступке России острова Парос настаивал и Г.А. Спиридов. «Ежели бы, – писал адмирал, – англичанам или французам сей остров с портом Аузою и Антипаросом  продать, тоб <…> не один миллион червонных с радостью бы отдали». В ответ на это, граф А.Г. Орлов призвал его «оных на 20-ти островах греков до миру в подданстве одержать за главную надобность <…> во славу великой нашей государыни», столь неожиданно получившей возможность покровительствовать «в Архипелаге Греческом от Негро-Понта до Анатолии Архипелагским великим княжеством».

Между жителями островов, занятых русскими войсками, и прибывшими сюда из России представителями власти «постепенно установились и прочно держались вполне дружественные и даже дружелюбные отношения». Греческое население оказывало поддержку и содействие флоту, предоставляя приют русским морякам и солдатам в своих домах, снабжало хлебом и продовольствием, помогало производить ремонт кораблей и судов.

«Нет, и не может быть другой нации в мире, которая бы так искренне любила русских, как греки, – писал участник сражения в Хиосском проливе С.П. Кондараки. – Они всегда готовы жертвовать за них жизнью и идти с ними на край света. Отчего это так? Одни говорят, оттого, что в теперешних греках только язык греческий, а кровь чисто славянская; другие утверждают, что любовь эта началась со времени передачи им христианской религии и дальнейшей затем заботливости о благосостоянии этого народа, когда он находился в полудиком состоянии».

На протяжении четырех лет Греческое войско и греческие моряки сражались «отчаянно и бесстрашно во имя общей победы» не получая никакого жалования. В кампании 1770 года они участвовали в сражениях и десантных высадках при Лимносе и Фессалониках, в бою при Нео-Кастро, под местечками Мудрой-Макрой и Гастуни, в Аркадии, при селениях Хамохори, Патры, Востация, при взятии острова Негро-Понто и крепости Корон. В 1771 году вновь проявили себя в сражениях при Руфании, Митилини, Кара-Бурну, Мудрой-Стойкой, в 1772 году – при взятии крепостей Веруто, Скоспило и в сражении при урочище Гурья, а в 1773 году – при Читалии, Стойкой-Будрумом и повторно при Кара-Бурну.

Состоявшим в российской службе грекам не редко поручалось выполнение ответственных и важных поручений. В марте 1772 года, например, генерал-фельдмаршал П.А. Румянцев отправил курьером из Ясс в Архипелаг поручика Новотроицкого кирасирского полка Антона Кумани, «который быв родом из тамошних мест и зная употребляемые там языки» мог «исправить сию должность», и доставить генерал-аншефу графу Г.А. Орлову письмо и 1.600 золотых червонцев статскому советнику И.М. Симолину для передачи комиссии, ведавшей переговорами о перемирии с Портой. В Константинополе поручик Кумани был встречен великим визирем, знавшем о прибытии русского курьера от П.А. Румянцева. Он препроводил его на остров Парос на турецкой полугалере вместе с церемониймейстером Мустафой-беем, уполномоченным от имени султана вступить в переговоры с русской стороной, и «дал свои повеления Дарданелльскому и прочему пашам о вспомоществовании его скорейшему приезду».

В ходе войны с Турцией русские войска овладели Крымским полуостровом, и 1 (12) ноября 1772 года правительство Екатерины II заключило договор с ханом Сагиб-Гиреем, по которому Крымское ханство объявлялось независимым от Османской империи и находящимся под покровительством России. После этого на полуострове прочно утвердились части русских войск под командованием генерал-поручика А.В. Суворова.

Потеряв в Чесменском сражении флот и потерпев ряд поражений на сухопутном театре военных действий, Турция вынуждена была заключить в 1774 году Кучук-Кайнарджийский мирный договор, по условиям которого к России отошли город Азов, крепости Керчь и Ени-Кале в Крыму, Таманский полуостров и Кинбурун. Договор предусматривали амнистию всем грекам, воевавшим в минувшую войну на стороне России, и впервые предоставлял ей право «покровительства веры православной» на всей территории Османской империи, в том числе в Греции.

Во что же обошлась России блистательная победа на Средиземном море? В течение 1769–1774 гг. из Петербурга в Архипелаг перешло 20 кораблей, 5 фрегатов, 1 бомбардирское и 8 малых судов; сверх того были куплены за счет казны 11 фрегатов и 2 бомбардирских судна. В 1775–1776 гг. в российские порты вернулось 13 кораблей, 16 фрегатов, 2 бомбардирских и 3 малых судна. Содержание Архипелагской экспедиции обошлось казне в 4.434.939 руб. За пять военных лет в Архипелаг было отправлено 12.200 человек, из них не вернулось 4.516 человек.

Несоизмеримо большими были потери греков, принимавших участие в операциях графа А.Г. Орлова. Считается, что во время восстания 1770 года, его подавления турками и в дальнейших смутах, только в Морее погибло или покинуло родину около 40.000 человек, что составляло 1/7 часть всего ее населения. В Триполи турки вырезали до 3.000 человек, и почти столько же в Трикале. Около 20.000 жителей Мореи, были проданы в рабство в Египет, Алжир и другие отдаленные провинции Оттоманской империи. Европейские консулы в Смирне уведомляли графа Орлова, что 8 (19) июля турецкие войска и мусульманское население города «будучи в бешенстве и отчаяние» полученным известием о победе русского флота при Чесме «бросились на греков и побили их великое множество». Почти полностью был истреблен корпус греков-добровольцев с острова Закинф, численностью до 2.000 человек, участвовавший в операциях графа Орлова. В течение четырех лет войны погибло около 3.000 добровольцев с острова Кефаллиния. Война с турками в Архипелаге на стороне единоверной России дали Греции новых мучеников за веру Христову: мученик Михаил садовник, убитый 30 июня 1770 года, мученик Георгий Зорзис, повешенный в Митилени в 1770 году, святой священномученик Дамаскин Новый, повешенный в 1771 году, мученик Михаил Вурлиотис, пострадавший от турок в Симрне 16 апреля 1772 года, мученик Иоанн пелопонесский, казненный 21 октября 1773 года, новомученик Афанасий из Фессалоник, пострадавший от турок 8 сентября 1774 года, мученик Антоний афинский, усеченный мечем в 1774 году, новомученик Петр пелопонесский, повешенный в Малой Азии в 1776 году.

Определить точное число греков, погибших в 1770–1774 гг. во время пребывания Архипелагской экспедиции российского флота в Эгейском море, преследований турецкими властями сторонников России и террора, не прекращавшихся в течение последующих лет после заключения мира, по всей видимости, никогда не удастся.

Одна из статей Кучук-Кайнарджийского трактата предоставляла право свободного выезда греков в Россию, но распространялась она лишь на жителей островов Архипелага, перешедших в 1771 году в российское подданство: «Фамилиям, пожелающим оставить свое отечество и в другие места переселиться, позволить свободный выезд со всем их имением». На переселение давался один год со дня подписания мирного договора.

Воюя против Турции на стороне России и «разорвав с властелинами своими все связи подчиненности и покорности», греки постоянно думали о том, что ожидало их семьи по окончании войны. «Они сражались за веру, за жен и детей, и без сомнения весьма способствовали успеху Архипелажской экспедиции», находясь под «мощным покровительством русского оружия». С уходом из Архипелага русского флота всех их ожидало «преследование турок, мщение, жестокости и угнетения всякого рода». Греки помнили слова, сказанные графом А.Г. Орловым накануне восстания: «В счастливом окончании сего великаго дела заключается ваша честь, мзда и счастие».

31 августа (11 сентября) 1774 года из Порта Аузо в Пизу к находившемуся там в то время графу А.Г. Орлову-Чесменскому прибыли депутаты от Греческого войска с прошением о переселении их с семьями в Россию. «Приехали сюда из Архипелага двое: майорского чина командир батальонный Константин Егоров и правящий ротою Степан Мавромихали депутатами от албанских батальонов в службе Вашего Императорского Величества с просьбою, чтоб позволено было всем оным войскам переехать на земли Вашего Императорского Величества в Крым; – сообщал А.Г. Орлов Екатерине II. – Они же желание имеют, чтоб проехать в Крым сухим путем и осмотреть те места, которые буде угодно будет Вашему Императорскому Величеству им отвесть. А с оными для языка и проводу их через чужия земли отправлен штата моего флигель-адъютант Гревенец».

Побывав в Крыму и осмотрев Керчь и крепость Ени-Кале, отошедшие по условиям Кучук-Кайнарджийского мира к России, представители Греческого войска признали их удобными для поселения. В том же году греки отправили в Петербург депутацию во главе с капитаном Стефаном Мавромихали, который «во время войны сражался с собственными его Спартанскими легионами без всякого жалования, получил золотую медаль за атаку и взятие Наварина и отличался примерным мужеством, неустрашимостью, щедростью и неограниченным доверием и любовью к нему всех его соотечественников». Депутация была принята Екатериной II «благосклонно и с особым вниманием». Последствием этой исторической встречи был Высочайший рескрипт, данный 28 марта (8 апреля) 1775 года на имя графа А.Г. Орлова-Чесменского, которым закреплялись права и привилегии изъявивших желание поселиться в России. Этим было положено начало массовому переселению греков в Крым, куда, по разным источникам, переселилось от 3 до 5 тысяч человек.

Еще 5 (16) января граф Г.А. Орлов обещал, что «если Порта не будет возражать против провоза через проливы переселенцев, то всех их посадят на суда» и отправят в Керчь, обеспечив на два месяца провиантом, а служившим в Греческом войске и на кораблях Архипелагской экспедиции, «сверх того, выдано будет на два месяца вперед жалование». Организация переселения греков была возложена на вице-адмирала А.В. Елманова. 23 марта (3 апреля) 1775 года он сообщал вице-адмиралу А.Н. Сенявину из порта Аузо, что граф А.Г. Орлов, возложив на него командование флотом в Архипелаге, «повелеть соизволил, чтоб из греков и албанцев, которые пожелают в Россию [выехать], забрать на корабли больше молодых и прочих к службе или поселению, а обнадеживаниев им более никаких не давать, как только следующее: 1-е) что они все, как единоверные с нами, не будут оставлены, и никогда не употреблены навсегда, имея свою вольность; 2-е) желающие поселиться будут все выгоды иметь равно с российскими; 3-е) буде пожалуют в службу, тогда будут приниманы; 4-е) ежели кому, как в службе, так и в России, не захочется остаться, таковы будут отпускаемы по их желаниям».

Первыми отправились фрегаты «Архипелаг» и «Почтальон», на которых вывезли состоявших «в нерегулярной службе» при русском флоте греков «с их начальниками, с женами и детьми». Всех их, как и было обещенно, снабдили провиантом, а офицеры и рядовые служители получили полагавшееся им за четыре года жалование и, сверх того, за два месяца вперед. Вскоре после отплытия фрегатов «Архипелаг» и «Почтальон», из порта Аузо в Крым отправились другие суда, увозившие семьи греческих переселенцев, навсегда покидавших свою родину. Вместе с ними выехали и некоторые священнослужители, в числе которых были митрополит Монемвассийский Анфим, умерший и погребенный начале XIX века в Ени-Кале, архимандрит Захарий Петропуло, священник Софроний Капилетти и другие.

В Керчи переселенцы нашли пришедшую в ветхость древнюю греческую церковь во имя св. Иоанна Предтечи и немногочисленных старожилов-греков, фамилии которых были до такой степени изменены, что «не представлялось возможности открыть их национального происхождения». В конце XVIII века Керчь, по свидетельству современника, представляла собой «не город, а скорее массу избушек между развалинами города, занятых архипелажскими греками, перешедшими после Наваринской и Чесменской битвы в подданство России. Все они свирепаго вида и всегда вооружены».

Из-за недостатка земли было невозможно поселить в окрестностях Керчи и Ени-Кале всех прибывших из Архипелага переселенцев, и князь Г.А. Потемкин в воззвании от 2 августа 1776 года обратился с призывом селиться при Таганрогском порте, обещая распространять на них те же льготы и привилегии, что были дарованы керченским грекам Высочайшим указом от 28 марта 1775 года. Призыв Потемкина не заставил долго ждать, и вскоре многие желавшие обосноваться в Таганроге по суше и морем двинулись на северное побережье богатого рыбой Азовского моря. Прибыв на новое место, греки-переселенцы построили жилые дома, церковь, пакгауз, верфи и торговые суда. Так в 1776 году образовалась греческая колония в Таганроге.

Первые годы жизни переселенцев проходили в условиях накаленной обстановки в Крыму, где в любой момент могла вспыхнуть новая война. На северном побережье Черного моря у турок еще оставались крепости, и поэтому Оттоманская Порта не спешила уводить свои корабли от берегов Крымского полуострова, надеясь вернуть его в состав своих вассальных владений. Едва греки успели «устроиться на местах нового поселения», как им представился «случай вновь показать свое мужество и готовность, служа новому своему отечеству, содействовать его пользам».

Происки Порты, не желавшей мириться с укреплением влияния России в Крыму и выходом ее к Черному морю, вскоре нарушили спокойствие на полуострове. Турецкие дипломатические агенты, не смотря на явное противодействие последнего крымского хана Шагин-Гирея, всеми способами воздействовали на татар, подстрекая их к неповиновению русским. В 1777 году крымские татары подняли мятеж, охвативший в короткое время весь полуостров. Российские войска двинулись на усмирение непокорных, но действия их пехотных полков, знакомых лишь с тактикой сомкнутого строя, имели успех на ровной местности. Греческое войско «более прочих участвовало в тогдашних военных подвигах». Подавив в считанные дни вооруженное выступление мятежников в Керченском уезде, греки совместно с русскими войсками «с примерной неустрашимостью» участвовали при покорении Кафы, в горах юго-восточного Крыма и в других местах.

11 февраля 1778 года генерал-поручик Платон Прозоровский отмечал в рапорте: «Во время открывшегося в сем полуострове <…> мятежа, войско Албанское взято мною из Ениколя и употреблено было по сродности их в горы, где под начальством секунд-майора Саблина и Деева, и, наконец, генерал-майора и кавалера Потемкина, прошедшего года с декабря месяца до самого окончания мятежа, по 6 число месяца, во всех сражениях с бунтующими татарами дрались, от высшего до нижняго [чина], с отменною храбростью, поражали всюду неприятеля, доказывали при всяка случае в глазах начальников своих ревностное к Высочайшей службе рвение».

Очистив от мятежников горы в окрестностях Кафы, Греческое войско участвовало в боях под Судаком и при овладении Судакской крепостью, приступив затем к подавлению мятежа на территории от греческой деревни Ени-Сала под Карасубазаром до долины реки Качи, где «поражало всюду татар с отличным мужеством». Греки участвовали в атаках против неприятеля при деревнях Бия-Сала, Улу-Сала, «при поражении Нурадин-султана с его толпою» в Качинской долине близ Бахчисарая, и при деревне Черкес-Кермен «при отличной неустрашимости», «проявляя усердие к службе».

В начале 1778 года в кругах русского правительства возник план переселения в пределы Российской империи крымских христиан – православных греков и армян (католиков и григориан) – с целью расстроить экономику крымского хана. Подготовка и осуществление вывода с полуострова христиан было возложено на генерал-поручика А.В. Суворова с апреля 1778 года и в течение последующих трех лет командовавшего русскими войсками в Крыму.

Вышедшим из Крыма грекам предоставили земли между реками Кальмиусом и Бердой на северном побережье Азовского моря, где в 1780 году ими был основан город Мариуполь и 20 греческих сел. Армянам-григорианам выделили земли под Ростовом-на-Дону (Новая Нахичевань), а армян-католиков поселили в городе Новомосковске Екатеринославской губернии. Всего из Крыма было выведено 31.098 чел. обоего пола, из них 18.394 чел. были греки.

Переселению не подлежали только жившие в Керчи местные христиане-греки, поскольку Таманский полуостров и крепости Керчь и Ени-кале, расположенные на восточном берегу пролива в Крыму, по Кучук-Кайнарджийскому мирному договору 1774 года отошли к России.

10 марта 1779 года в Константинополе завершились двусторонние переговоры между русским чрезвычайным посланником и полномочным министром статским советником Стахеевым и уполномоченным от Порты Абдул-Резаком, в ходе которых была подписана конвенция, подтверждавшая положения заключенного в 1774 году Кучук-Кайнарджийского мирного договора, законность избрания крымским ханом Шагин-Гирея и независимость Крымского ханства от Турции.

После водворения спокойствия в Крыму, князь Г.А. Потемкин занялся устройством Греческого войска, «оказавшего так много услуг» при подавлении мятежа в горной части полуострова. Тактика греков при столкновениях с татарскими мятежниками наглядно показала, что «удобность сабель, особливо на неровных местах, преимуществует много перед штыками». Светлейший князь обратился к императрице с предложением сформировать из переселенцев «по собственному их желанию и к собственной их пользе» Греческий пехотный полк, состоящий из 12 рот, каждая из которых имела бы свое название: «Спартанская», «Эпирская», «Македонская» и т. д.

3 августа 1779 года Екатерина II утвердила проект Военной коллегии, предоставленный ей князем Потемкиным, о формировании Греческого пехотного полка численностью в 1.762 чел., основу которого должны были составить архипелагские греки. Местом для формирования полка был определен форштадт Таганрога, где походило его формирование с конца 1779 по 1783 год. Память об этом событии до нашего времени сохранилась на карте города в названии одной из его ближайших окраин – Греческие роты.

В это время в крепостях Керчь и Ени-кале находилось 592, в Таганроге – 288, в Збурьевском ретраншементе – 130 греческих солдат и офицеров, 28 из которых «находились в дальних отлучках в поездках за своими семьями». Из-за недостаточного числа греков, изъявивших желание вступить в службу в Греческий пехотный полк, Потемкин приказал сформировать не 12, как было указано в проекте Военной коллегии, а только 8 рот, вследствие чего численность личного состава полка в период завершения его комплектования не превышала 850 офицеров и нижних чинов.

В 1779 году обстановка в Крыму по-прежнему оставалось напряженной. Российские войска в соответствии с подписанной русско-турецкой конвенцией, в 1780 году были выведены за Перекоп, и весной 1782 года на полуострове вновь вспыхнуло восстание против хана Шагин-гирея, поддержанное агентами Турции. На помощь ставленнику России снова двинулись войска. В Петербурге начали всерьез задумываться о перемене в крымской политике, и 14 декабря князю Г.А. Потемкину был дан секретный рескрипт о занятии при первом же удобном случае Крыма. Судьба полуострова и Крымского ханства была решена.

8 (21) апреля 1783 года Екатерина II подписала манифест «О принятии полуострова Крымского, острова Тамана и всей Кубанской стороны под Российскую державу», над которым она работала совместно с князем Потемкиным. Этот документ должен был храниться в тайне, пока присоединение ханства не станет свершившимся фактом. В тот же день светлейший князь отправился на юг, но в пути получил неожиданное известие об отречении Шагин-гирея от ханства, вызванном открытой ненавистью подданных в отношении проводимых им реформ и политики, фактическом финансовым банкротством государства, взаимным недоверием и непониманием с русскими властями.

Для поддержания порядка и охраны Крыма от возможного вмешательства Турции на полуостров стали стягиваться русские войска. В ордере генерал-майору А.Г. Розенбергу от 13 июня 1783 года князь Г.А. Потемкин приказал объявить находившимся в Керчи и Ени-кале служащим Греческого пехотного полка, «чтоб они по надлежащем приготовлении к походу выступили и следовали к Салгиру», и просил «наблюсти, однако ж, чтоб строго наблюдаема дисциплина была и чтоб начальник их был человек надежной».

Следуя приказу, Греческий пехотный полк под командованием премьер-майора Г.К. Чапони совершил длительный переход, досаждая в пути при всяком удобном случае местное мусульманское население. Узнав об этом, Потемкин предписал Чапони: «Наистрожайше подтверждая хранить порядок следуя с войском и под опасением наистрожайшаго штрафа удаляться от сообщения с жителями и причинения обид, я отправил секунд-майора Петровича для защищения селений, который меня о всяком непозволительном поступке рапортовать имеет, следуя с вами до Ахт-яра, куда прибыв вам состоять вам в команде генерал-майора и кавалера Уварова».

Положение дел в Крыму и на Тамани требовало повышенной бдительности и предельного внимания «на все действия Поты Оттоманской». «Неизвестно еще на что решится сия держава получа известие о присоединении области Крымской к России; – писал Г.А. Потемкин  генерал-поручику графу А.Б. де Бальмен 22 июля 1783 года, – а потому и нужно поставить себя во всю военную предосторожность». Между тем, Турция не была еще готова к новой войне с Россией, и султан не решился на столь радикальный шаг. 

Совершив многодневный переход через Крымский полуостров Греческий пехотный полк прибыл к строившемуся на западном берегу Южной бухты городу и порту Ахтиар (в 1784 году официально переименован в Севастополь), где поступил в распоряжение генерал-майора П.И. Уварова, исполнявшего обязанности командующего 3-го корпуса до прибытия к месту службы назначенного на эту должность генерал-поручика П.Ф. Толызина.

Присоединение Крыма к России без войны с Турцией являлось огромным успехом русской дипломатии. «Граница теперешняя обещает покой России, зависть Европе и страх Порте Оттоманской», – писал князь Г.А. Потемкин Екатерине II 5 (16) августа 1783 года.

Указом Екатерины II от 2 (15) февраля 1784 года была учреждена Таврическая область под управлением князя Потемкина, состоящая из Крымского полуострова, прилегающих районов Северного Причерноморья и Тамани. Назначенный генерал-губернатором Таврической области светлейший князь, видя необходимость охраны покрытого горами южного побережья, не имевшего в то время дорог, и надзора за скрытой гаванью при селении Балаклава, стал размышлять о том, кому доверить охрану береговой линии от Севастополя до Феодосии. Для этого требовались «люди храбрые, испытанного мужества, знакомые с горными местами, привыкшие к морской и сухопутной службе, и к тамошнему образу жизни, и – что всего важнее – на верность коих можно было бы положиться».

Выбор Потемкина остановился на Греческом пехотном полке, в формировании которого он принимал деятельное участие и считал служивших в нем греческих солдат и офицеров «самыми надежными людьми». Г.А. Потемкин говорил, что «пока арнауты будут в Тавриде, он не побоится вывести из нее все русские войска», и со временем, следуя предложению А.А. Прозоровского, предполагал греков, «как более способных к употреблению в горах, нежели на плоских местах, поселить в Крымских горах, скупив для сего участки у частных людей; а живущих в тех местах татар выслать на степь от Перекопской линии к Кинбуруну».

Екатерина II утвердила предложение князя Потемкина «по защите вновь приобретенного края», и в указе от 10 (23) февраля 1784 года «Об устройстве новых укреплений по границам Екатеринославской губернии» повелела:

«Первое: начиная с пределов Екатеринославского наместничества, где оное граничит с Польшею, устроить следующие укрепления:

<…> 10. Балаклаву, исправя как оная есть и содержа ее поселенными тут греческими войсками».

Следует отметить, что о Балаклаве и ее закрытой от ветров, изобилующей рыбой бухте, греки знали задолго до поселения в ней. Еще в середине июня 1776 года группа греческих переселенцев, недовольная обустройством и жизнеобеспечением на новом месте, самовольно покинула крепость Ени-кале. По докладу полковника Репнинского «одна партия отделилась в Кефу, другая в Балаклаву», а третья «под командованием поручика Дмитрия Коста» прибыла в Кинбурун.

В конце 1783 года в Балаклаве было 24 дома, 14 из которых занимала рота егерей под командой премьер-майора Монже, а «состоящими христианскими и магометанскими десятью домами завладели арнауты». Таким образом, архипелагские греки водворились здесь задолго до прибытия Греческого пехотного полка.

С подписанием указа «Об устройстве новых укреплений по границам Екатеринославской губернии» началось официальное заселение греками Балаклавы. Здесь разместился штаб Греческого пехотного полка, началось строительство казарм, складов, магазинов, а позднее и частных домов. Командиру полка было назначено 240 десятин земли, штаб- и унтер-офицерам по 60, нижним чинам – по 15 (позднее увеличили до 20 десятин). Отставным служителям и тем, кто не служил в Греческом войске, полагалось по 10 десятин. Офицерам было определено жалование из казны, а нижним чинам, сверх того, провиант. Амуницию и оружие они имели собственные, «по их обычаю».

Вскоре выяснилось, что выделенной и размежеванной при Балаклаве земли оказалось недостаточно, отчего некоторые служители полка «считали положение свое ненадежным». Узнав об этом, в 1786 году князь Потемкин предписал раздать грекам земли, отведенные при деревнях Кады-кой, Камары, Карань и Алсу, расположенных в ближайшей округе и пустовавших с 1778 года после выхода из Крыма живших в них христиан. Позднее грекам отдали под поселение деревни Лака, Керменчик и Аутку под Ялтой, также принадлежавшие выселенным из Крыма христианам. По окончании размежевания выделенной земли греки стали заниматься хлебопашеством, виноделием и рыбной ловлей.

Так образовалась греческая колония в Балаклаве, а сам городок стал главным поселением «Греческого войска», вышедшего из Архипелага в 1775 году.

(продолжение следует)

И.В. Мосхури

Дорогие друзья, Приглашаем вас поддержать деятельность Московского общества греков.
Посильный вклад каждого станет весомой помощью для нашего Общества!
Только всем вместе нам удастся сделать жизнь греческой диаспоры столицы той, о которой мы все мечтаем!
2020-03-29T10:10:59+03:00