Московское Общество Греков
ΣΥΛΛΟΓΟΣ ΕΛΛΗΝΩΝ ΜΟΣΧΑΣ

Греки в «табаке». Жертвам «Большого террора» посвящается.

Поклонись своей Памяти.

Греки в «табаке».

Жертвам «Большого террора» посвящается.

Каждый из нас, представителей так называемого среднего поколения, несмотря на бурные водовороты судьбы, забросившей нас далеко от нашей малой родины, сохранил в себе трепетно-чистое отношение к месту своего рождения, где прошли самые незабываемые сюжеты нашей жизни – из детства, отрочества, юности.

Этим самым близким и родным местом для меня является поселок Панфилово,  названный в честь генерала Ивана Панфилова, имеющего греческие корни, дивизия которого обороняла от фашистов подступы к Москве – вспомним бессмертный подвиг легендарных 28-и гвардейцев панфиловцев. «Отступать некуда. За нами –Москва».

…Поселок Панфилово или алма-атинский табаководческий совхоз, что в 15 км от тогдашней казахстанской столицы Алма-Аты по Кульджинскому тракту – образцовое в 1950-1980-е годах социалистическое хозяйство. В русской пословице «хлеб – всему голова». Здесь всему голова был табак.

Все – от мала до велика были вовлечены в сей труд: парники, табачные массивы, сараи, сушка и прочая…

Греки в «табаке» до репатриации на историческую родину (к 1989 г.) составляли абсолютное большинство.  8,5 тысяч из 12 тысяч жителей, представителей многочисленных этносов СССР, были греки. Попали они в эти места, отнюдь, не по своей доброй воле. В 1942 году с территории некогда Греческого автономного района (1930-1939 гг.) в Краснодарском крае их в эти места «направила» Советская Родина. 

Директор совхоза Петр Томаровский (1909-1985 гг.) принадлежал к той немногочисленной когорте советских партийно-хозяйственных  руководителей в Казахстане, которых лично знал и ценил хозяин республики – личный друг всесильного генсека Леонида Брежнева – Динмухамед Кунаев, был сам родом из Кубани.

Он уважал греков: их традиции и их трудолюбие. Ценил их за то, что прекрасно разбирались в табаководстве.

…Для каждого односельчанина он был абсолютным авторитетом. Ответственный абсолютно за все. За тем, что творится на табачных полях, в домах и душах людей. Как кормят рабочих на табачных массивах. В каком настрое знаменитая совхозная футбольная команда. Достижения многочисленных клубных совхозных кружков. Петру Федоровичу удавалось только ему ведомыми путями привозить в полночь в совхозный клуб, шедевр архитектуры, выстроенный на субботниках руками наших отцов и матерей, всех театральных знаменитостей, кто бывал на гастролях в Алма-Ате. Да, он еще был страстным поклонником лошадиных бегов.

Кто смотрел фильм «Кубанские казаки», мог сказать, что это – кинематографическая «потемкинская деревня»!  …Но все, что щедрыми россыпями демонстрируется в фильме, имело место быть в моем табаксовхозе! Это было, было! Картинки из нашего детства.

Эта сказка, богатство села, экономический достаток его жителей, фантастические по своей красоте и масштабности культурно-спортивные праздники в прекрасном парке с заключительным гала-концертом на летнем эстрадном ристалище звезд доморощенной эстрады, была выстроена  «тремя китами» – табаком, греками и легендарным директором совхоза Петром Томаровским, половина души которого была греческой.

…Но и он был бессилен, когда речь шла о награждении самыми высокими наградами Партии и советского правительства наиболее отличившихся передовиков. Звездочки Героев Соцтруда, ордена Ленина, Трудового Красного Знамени вместо, по праву заслуживших их греков, вручались другим. Причина? Абсолютное большинство греков до 1960-х гг. были подданными Эллады! …Так и говорили еще долгие годы, что звезда Героя труда, условно говоря, Татьяны Ромашовой – это, на самом деле, награда Марии Петаниди и т.д. и т.п. Так не стала «героем» одна из моих родных тетушек. Единственным истинным «героем» была Деспина Андриади, имевшая к маю 1949 года советское гражданство. 

   …Здесь прошли мои детские годы. …Табачные сараи, где овладел виртуозными навыками низки, шнурования табака. Ползание под вагонетками с реднюшкой, в которую собирал, упавшие со шнуров табачные листья. Моя память из детства напоминает мне, что в эти моменты я «являл собою» фронтового разведчика легендарного героя войны Василия Фисатиди, так и не ставшего Героем Советского Союза по причине своего греческого происхождения! Табачные листья «исполняли» роль вражеских языков!
 
 …Родное село. Семьи многочисленных тетушек и дядей, где чувствовал себя как дома, одариваемый (и одаривающий) в них чувствами родственной приязни. Здесь, в этом селе, которое мне близко до боли и слез, мной обретены такие понятия, как братство и дружба, глубокое осознание своих национальных корней. За тысячи километров от Эллады, от набережных Черного моря в казахстанском селе близ Алма-Аты доминировала греческая речь и греческая песня! Каждый четверг в совхозном парке – пиршество греческих танцев.

Какая жалость, что  в те годы не было возможности зафиксировать все это празднество греческих душ на пленку, чтобы у нас сегодня была счастливая возможность видеть вечно молодыми своих родителей, наших тетей и дядей. Вех обитателей греческого селения Панфилово в эпоху его расцвета – 1950-1970-х годов канувшего в Лету 20-го века.

…Бесконечные футбольные баталии, в которых я, босоногий пацан, состоялся как признанный поселковой детворой голеадор. Играли мы улица на улицу и реже «Верхнее село» – «Нижнее»: по разные стороны Кульджинки. Были у нас и свои футбольные кумиры: Петр Вьялов, Владимир Спирьяди, Иван Попандопуло, Валерий Семенов, радующие односельчан своим футбольным искусством. Футбольная команда табаксовхоза была на протяжении четверти века в числе сильнейших сельских команд СССР.

 

…В 1968 году мы переехали в Алма-Ату, но чувство малой Родины ощущаю только здесь. …Я люблю их – этих переселенцев с единой территории «Греческого района». 

…Я безумно люблю их всех – этих чудных стариков, которые и по сей день помнят, «кто я и чей сын». Люблю свое село – вернее, память о том, прежнем селе 1960-х годов.

Сейчас греков в селе осталось чуть более тысячи человек. С тысячами, уехавшими на историческую родину в 1989-1992 годах  моих соплеменников, ушла и полувековая эпоха табаков. …Осталось кладбище, на котором собираются в родительский день родные, дети и внуки ушедших. …И те легенды, которые навсегда остались в памяти у нас ныне 40-50-летних братишек и сестренок, выросших без мудрой школы своих дедов, ставших в 1937-1938 годах невинными жертвами усатого Сатаны.

До третьего колена.

Мои родители:

На данном изображении может находиться: 2 человека, люди стоят

Сидиропуло Христофор Апостолович, 1924 года рождения

На данном изображении может находиться: 1 человек, часть тела крупным планом

Сидиропуло (Драгоманиди) Елизавета Николаевна, 1927 года рождения

На данном изображении может находиться: 1 человек, часть тела крупным планом

Место рождения – Краснодарский край, Россия.

Родители отца: Сидиропуло Апостол Пантелеевич, 1895 года рождения, уроженец г. Трапезунд в Турции; Анна Андреевна Сидиропуло (Аравиди).

Родители матери:
Драгоманиди Николай Дмитриевич, Драгоманиди Пелагея Савельевна, 1887 года рождения. Уроженцы Трапезундского вилайета (области) Турции.

Как и множество внуков, которых деду не довелось увидеть, назван в его честь и я.

На данном изображении может находиться: 2 человека, люди сидят, стол и в помещении

 

На фото справа – 1938 год, семья Сидиропуло: Яя Анна (Анна Андреевна Сидиропуло-Аравиди), 6-летняя Зоя,  2-летний Василий (он умрет 8-ми лет от голода в 1944 году). 12-летний Сократ и 14-летний Христо (мой отец). Бабушка погибла в 1947 году в Казахстане от рук мародеров.

Красивые легенды …и страшная жизнь.
Дед Апостол.

Апостол Пантелеевич Сидиропуло. Дед Апостол – почти легендарная фигура, о которой в семье рассказывали часами. Профессия деда – пекарь. Был высок, статен. Все в его руках «горело». За это, а еще за быстрый, широкий шаг его называли «Апостол-Норд-Ост» – по имени ураганного северо-восточного ветра.

…В 1918 г. начинается его жизнь в Краснодарском крае – следствие  массового истребления христианского населения в тогдашней Турции со стороны младотурок и кемалистов.  Это был исход греческого населения, покидающего Понт, где тысячи лет жили их предки, в единоверную Россию.

Но там, после октябрьского переворота 1917 г. в Петрограде, религию провозгласили «опиумом» и придумали новую веру и новых богов.

Дед был арестован 1 января 1938 года по надуманному обвинению в нелояльности к сталинскому режиму. Погиб 28 января этого же года в казематах НКВД г. Краснодара. Арест моего деда и сотен других его соплеменников, согнанных утром 2-го января на площади в станице Ильская, чекисты могли бы назвать операцией «С Новым годом». Ничего нельзя исключать, стоит прочитать протоколы допросов наших дедов. Погиб так же брат деда Ставро, который, по словам отца, «был военным комендантом Краснодара».

В книге Ивана Джухи «Греческая операция» (история репрессий против греков СССР) зафиксированы воспоминания моего отца Христофора Апостоловича Сидиропуло о том трагическом для семьи Апостола и Анны Сидиропуло и сотен других греческих семей дне. Воспоминания памятью 13-летнего подростка. 14 лет моему отцу исполнится через 5 дней 7 января 1938 года.  2 января 1938 года он, Христофор Сидиропуло, как и сотни его греческих ровесников, последний раз видел своего отца. С сотнями греков станицы Ильской и близлежащих хуторов отправленного на Голгофу сталинского Большого Террора, человеконенавистнических планов усатого Сатаны.

«…Из станицы Ильской 2 января 1938 года огромную колонну греков, несколько сотен человек, гнали под усиленным вооруженным конвоем. Никто не помышлял о побеге. Апостол Сидиропуло, когда скомандовали: «Кругом! Шагом марш!», увидел среди провожающих своего 13-летнего сына Христофора. Апостол решил передать ему буханку хлеба, которую захватил с собой при аресте. Буханка пошла вправо, дошла до парикмахера Салаймиди, но конвоир, едва тот протянул хлеб Христофору, накинулись на арестованного. Буханка упала в грязь».

Так же канули в Лету и родные братья бабушки Анны: Иван, Харлампий, Георгий. …Все они полностью реабилитированы (посмертно) после 20-го съезда КПСС. …Тогда же был арестованы и бабушкин брат Панайот, две ее сестры Марфа и Надя, чудом оказавшиеся на свободе. Именно он принес своей сестре Анне черную весть о гибели ее мужа Апостола.

…Репрессии 1937-1938 годов, направленные против греков Советского Союза, не коснулись моего деда по материнской стороне Николая Дмитриевича Драгоманиди, которого не стало 14 января 1932 года. Праздничный семейный пирог с василопитой остался нетронутым. Праздничное застолье отменили детские слезы безотцовщины моей матери и ее братьев и сестер. Репрессии выкосили семьи братьев бабушки Пелагеи (Панаилы), матери моей мамы, Чакуриди и Томбаиди, в семьях которых в Адыгее в хуторе Слепом были арестованы и расстреляны от трех до пяти мужчин.

Судьба яи (бабушки) Панаилы, прожившей 98 лет, достойна отдельной книги. Родившаяся близ монастыря Панаила Сумела, жившая в Трапезунде, оказавшаяся с 1918 года в кубанской России, с 1942 года и до 31 января 1985 года жившая в казахстанском табаксовхозе близ Алма-Аты, на погосте которого нашел земное упокоение ее и десяток дочерей Понта прах. …Низкий им поклон, нашим бабушкам, вдовам гречанкам, которые подняли в жизни своих детей, дали нам, их внукам, азы греческого воспитания.  

…Такой же «рекорд» сталинскими чекистами был установлен в семье отца нашего заслуженного соотечественника, нынешнего руководителя греческой общины «Арго» в поселке Панфилово заслуженного тренера Казахстана Константина Муратиди – Ивана Муратиди. Его отца Савву Муратиди и его трех братьев арестовали сталинские нукеры. Последний младший их брат после  ареста старших братьев пришел в их осиное гнездо добровольно, посчитав, что его дальнейшая жизнь без братьев потеряла свой всякий смысл. Перед тем, как отправиться в лапы товарищей чекистов, он взял в руки понтийскую лиру и исполнил на ней надрывающие душу мелодии, которые сопровождают наш народ на протяжении долгих сотен лет – «отзвуки» турецкого ига и геноцида.

Чем, скажите, не сюжет для фильма Фодороса Ангелопулоса «Пыль времени»?  

И когда по сегодняшний день мы можем увидеть сталинских апологетов, защищающих своего «батьку» до хрипоты в горле: «Он построил великую державу, которую все боялись и уважали. …Репрессии коснулись 5% населения страны», хочется воскликнуть:

«Ведаете ли вы, что говорите?!
5% – это миллионы погубленных человеческих судеб, которые для вас сущий пустяк, ничто.
…Одна человеческая загубленная жизнь – это трагедия. Миллионы, получается, простая статистика – «пять процентов»,«пыль времени».

…Семья Сидиропуло, лишившаяся главы семейства, перебирается в станицу Крымская – административный центр единственного на пространстве СССР Греческого национального района. Многочисленным бабушкиным родственникам – Аравиди, удалось в Москве в Греческом посольстве оформить документы на отъезд в Грецию.

Сестру пришлось оставить одну по не совсем понятным мне до сих пор причинам. Видимо, семьям с репрессированным главой семейства разрешение со стороны советских властей не давалось. Яя, бабушка Анна, как и многие тысячи гречанок с подобной судьбой (и миллионы советских женщин) осталась наедине с будущими суровыми  вызовами  жизни – с пятью детьми: Константином (1920 г.), Христо (1924 г.), Сократом (1926 г.), Зоей (1932 г.), Василием (1936 г.). …Образ бабушки Анны, у нас сохранилось маленькое фото с ее изображением, унаследовала моя сестра Анна, черточка в черточку повторившая ее внешность: красивые светлые черты лица. Ее имя носят дочери дяди Кости и тети Зои.

Дядя Костя

Дядя Костя в 1940-м году женится и переезжает из материнского дома в станицу Холмскую в 20 км от Крымской, где ему предоставляется шанс работать по специальности, унаследованной им от отца – пекарем. Именно это обстоятельство сыграло решающую роль в последующих трагических событиях семьи Сидиропуло.

В 1942 году Анна Андреевна и ее дети – все, кроме Кости – депортируются, как и десятки тысяч других греческих семей, в Алма-Атинскую область Казахстана. В тот летний день, когда семью погружали в эшелон, отправляющийся в бескрайние казахстанские степи, Костя работал в пекарне. Не зная ни о чем. Когда до Холмской дошли слухи о депортации, кинулся к ближайшим станциям, но впустую. Через несколько дней и он со своей семьей отправляется в дальний путь: Красноярский край, деревня Сорокино.

Их эшелон на какое-то время сделал остановку на железнодорожной станции Алма-Ата, но ничто ему не подсказало, что в какой-то сотне километров находятся его мать, младшие братья и сестра. До конца своих дней, умер он 5 мая 1998 года в Афинах, дядя корил себя за то, что не уехал летом 1942 года вместе с ними. Если бы они были все  вместе, то, убежден, не погибла в 1947 году от рук подонков-мародеров мать, не умер бы от голода в 1944 годe 8-летний младший братик Василий. Мой отец в 1943 году сбежал, будучи уже в казахстанской ссылке, на фронт и вернулся в семью в 1947 году вслед за трагической гибелью своей матери Анны Андреевны Сидиропуло (Аравиди).

…Константин Апостолович Сидиропуло нашел семью лишь через 15 лет, в 1957-м году, уже после 20-го съезда партии, на котором был осужден «культ личности» и сказана часть правды о голоде, репрессиях 1930-х годов, депортации неблагонадежных народов.

…Жизнь сделала его ярым антикоммунистом. Ежегодно, приезжая к нам в Алма-Ату из Джамбула, куда с семьей перебрался в 1959 году из Сибири (Красноярского края), дядя Костя сводил все разговоры с младшими братьями моим отцом Христо и младшим братом Сократом к анафеме «Родной Партии, его боевого штаба ЦК и лично всех привходящих генсеков». Все это вызывало священный ужас у моего отца, и вызывало негодование у меня – октябренка, пионера, комсомольца, члена партии: «За что он так не любит нашу родную советскую  власть?!». В сибирской ссылке он, как и многие, «хлебнул» лесоповала и лесосплава. Последние годы перед отъездом в Казахстан работал пекарем. В Джамбуле был бригадиром строителем. Последним оборонительным рубежом в разговорах на «антисоветскую» тему для меня, уже члена Партии, был «резонный»  вопрос ему: «Ты не любишь коммунистов, а добротный обком в Джамбуле им построил».

Именно от дяди Кости я, будучи уже двадцати лет и студентом главного университета страны, впервые услышал, что отнюдь не все жители страны Советов окропили своей слезой уход из жизни великого тирана и палача, «отца всех народов».

В красноярском Сорокино в доме Константина Сидиропуло собрались его соотечественники. В «память» о палаче всех народов Советского Союза собравшиеся под чуть слышимые звуки понтийской лиры в руках хозяина дома «выводят» слова нежданно обретенной надежды на лучшее будущее и их отношению к данному событию: «…Сатана подох», – такие слова чуть слышно по-гречески они, словно приговор этой бесчеловечной и кровожадной системе, «воздали» творцу Большого террора.

Несколько лет назад в разговоре  с великим греческим режиссером Фодоросом (Тео) Ангелопулосом, представившего к вниманию жюри и зрителей Московского международного кинофестиваля свой фильм «Пыль времени», в котором затрагивается тема сталинского ГУЛАГа, рассказал ему об этом сюжете из сибирской ссылки. Правда о сталинских репрессиях и судьбах наших соотечественников, по Шаламову и Солженицыну, могла бы стать наиболее ярким и проникновенным фрагментом в его историческом кинополотне.

«Этот, рассказанный мне, вами, Нико, эпизод из жизненных коллизий вашей семьи, тронул до глубины мою душу», – слова Фодороса Ангелопулоса.

…Последнее «испытание» дядя устроил мне за несколько дней до своего отъезда в Грецию в ноябре 1989 года. Оформлены документы, вновь обретено выстраданное греческое гражданство – уехать в Грецию было их с тетей Соней «великой идеей», заказаны билеты на поезд с Киевского вокзала. И вдруг:

– Нико, хочу завтра пойти в Мавзолей. Поведи меня…

– Но ты же, θείε, никогда не хотел…

…И все-таки мы пошли. Выстояли в длинной очереди, берущей начало в Александровском саду. Прямо перед самым входом в мавзолей, на глазах у почетного караула, представителей милиции и спецслужб, дядя вдруг снял шапку, осенил себя троекратным крестным знамением и со словами: «Наконец-то я тебя, Дьявол, увижу» – шагнул внутрь. Помню, в тот момент меня всего обдал холод страха.

Признаюсь, тогда я был очень зол на него. В 1989 году, несмотря на демократические процессы в стране, все еще могли не выпустить его, могли отыграться на нас остающихся…

Сейчас понимаю: то была его, Константина Сидиропуло, личная месть Системе и ее олицетворению (Владимиру Ульянову-Ленину). За гибель в застенках Краснодарского НКВД отца, дядек. За мать и прожившего всего-то восемь годочков брата. За все его душевные и физические страдания. За трагедию, что постигла нашу семью, наш народ.

…Теперь я понимаю, что данный сценарий «благодарности» Константина Сидиропуло – «фига в кармане» Системе и ее главному Творцу-Демиургу, им вынашивался десятилетиями. …То была его Месть и … месть справедливая.

…Чем, согласитесь, не один из эпизодов для кинотрилогии Фодороса Ангелопулоса.                                          

Никос Сидиропулос  

P.S. 26 марта 2011 года Краснодарской городской греческой общественной организацией «Понтос» была проведена торжественная церемония открытия памятника грекам – жертвам политических репрессий.

 

Мемориальный памятник установлен на территории Всесвятского кладбища в центре столицы Кубани.

На торжественную церемонию съехались со всех концов Краснодарского края, России сотни детей, внуков и правнуков невинных жертв преступлений сталинщины. Отныне для нас этот мемориальный памятник «Памяти наших отцов, дедов и прадедов» станет местом их земного упокоения. …Отныне я знаю, где находится могилка моего деда Апостола Пантелеевича Сидиропуло. Грека, 1895 года рождения, уроженца Трапезунда, пекаря промторга Ильских нефтепромыслов.

В этот день, когда началась торжественная церемония в Краснодаре, мои родители, проживающие в казахстанской Алма-Ате, в шесть часов вечера по местному времени зажгли дома поминальную свечу. «…За что, сынок, они, эти сталинские антихристы, сгубили наших отцов», – слова, слезы моего отца.

На фото Поклонный крест в моем родном селе Панфилово (табаксовхозе) близ Алма-Аты – в память о депортированных в эти места греков из Греческого района на Кубани. Автор этого проекта исторической памяти, его претворитель – режиссер Константинос Харалампидис.

2018-11-08T16:35:46+00:00