Московское Общество Греков
ΣΥΛΛΟΓΟΣ ΕΛΛΗΝΩΝ ΜΟΣΧΑΣ

Проект “Моя греческая семья”: Ксинопуло

Московское общество греков благодарит за рассказ о своей семье Елену Аверину

Семья Ксинопуло

На этой фотографии семья Ксинопуло – мои прадедушка, прабабушка, яя. Пожилые родители и их взрослые дети собрались вместе в родном Батуми после того, как их разметало по всей стране.

    Впрочем, для главы семейства, Христофора Ивановича, Батуми был лишь очередной остановкой в длинной истории переездов, которые всю жизнь происходили помимо его воли. Он родился в 1891 году, был единственным ребенком в семье каменщика (фамилия мамы – Галидопуло) в греческом селении Санта в 100 км южнее турецкого Трабзона (Трапезунда). Кстати, из этого же села родом и Иоаннис Пасалидис, создатель греческой Единой демократической левой партии (ЭДА), которая активно боролась с диктатурой «черных полковников».

     В 18 лет Христофор с отличием окончил трапезундскую греческую гимназию и какое-то время работал бухгалтером. Но началась Первая мировая война, и под ногами понтийских греков, которые с 1820-х годов находились в постоянной опасности, загорелась земля. Снова началась резня и грабежи. Ближайшее относительно безопасное место находилось в Грузии, хотя в то время и она частично была занята турками. Я не знаю, что случилось с семьей моего прадеда, не знаю, один он бежал из Турции или с родителями. Людей, которые могли бы рассказать об этих событиях, уже нет с нами, так что в этой части своего рассказа я вынуждена сделать пробел.

       А следующий «эпизод» – метрическая выписка о браке 25-летнего Христофора Ксинопуло и 17-летней уроженки Батуми Хариклии Федоровны Куртовой. Молодые венчались 20 июля 1916 года в церкви пророка Ильи села Малая Ирага Тифлисской губернии. А Ирагиоиское греческое сельское общество, которое включало в себя несколько сел (Большая Ирага, Малая Ирага, Ивановка, Фтелен (Джиграшени), Визировка) – это места, где со второй половины XIX века селились греки-беженцы из Санты. Венчал Христофора и Хариклию Симеон Стамболиев, который был настоятелем Ильинской церкви до самого ее закрытия в 1928 году.

     Остается загадкой, как познакомили молодых, ведь если она жила в Батуми, а он – только переселился из Турции в центральную Грузию, то вряд ли у их семей были общие связи. К тому же Хариклия была из очень состоятельной семьи, а Христофор вряд ли смог вывезти из Турции свое добро, даже если бы имел его. Как известно, трабзонских греков, бежавших в Закавказье, грабили на каждом шагу. А нередко – и убивали.

      Дальше семейная история гласит, что вскоре после своей свадьбы Христофор и Хариклия поехали в Трапезунд. Остается только гадать, зачем: с таким трудом вырваться из опасного места и вернуться туда, когда обстановка стала для греков еще хуже? Возможно, эта поездка была связана с родителями Христофора.

       Затем пара оказалась в Сочи. Здесь, в Красной Поляне, в 1919 году родилась их старшая дочь Елена, моя яя (бабушка). На общей фотографии она слева. Вскоре семья переехала в Батуми – возможно, потому что там закончилась турецкая оккупация. С этого момента в истории моих прабабушки и прадедушки становится гораздо меньше неизвестных моментов. Кстати, у Хариклии было две сестры и брат. Еще в начале XX века сестры Куртовы вышли замуж и уехали в Салоники. С дочерью одной из них, Валей, в советское время переписывалась моя яя.

Христофор Иванович Ксинопуло

     Ксинопуло поселились в большом доме родителей Хариклии на батумской улице, которая в СССР носила имя революционера Михи Цхакая, а сегодня – царя Вахтанга Горгасали. У них родилась вторая дочь, Мирофора (Миля) и сын Георгий (Йорго). Христофор Иванович работал учителем географии в школе №8 – тогда она была греческой. Преподавал он и в школе деревни Дагва Кобулетского района Аджарии. Тогда в Дагве, которую тоже основали понтийские беженцы из Турции, жили практически только греки. Много десятилетий спустя бывшие ученицы Христофора Ивановича часто навещали в Батуми мою яю: это были бойкие смешливые тетушки, говорившие только на греческом, уже пенсионерки. Они приезжали повидаться с дочерью своего любимого учителя, которого помнили всю жизнь.

    Моя яя, Елена Христофоровна, вышла замуж в 19 лет за 29-летнего Ставро Панаётовича Логинова. Вообще-то его фамилия Логинопуло, когда он изменил ее – точно неизвестно: ему удалось каким-то образом подделать даже собственное свидетельство о рождении. Более того, в некоторых документах он изменил и имя, став Станиславом Павловичем.

Моя бабушка Елена Христофоровна Ксинопуло и ее муж Ставро Панаётович Логинов (Логинопуло)

     Скорее всего, он сделал это в тридцатые годы для безопасности семьи. Мой папули был профессиональным спортсменом, служил начальником физической подготовки бригады черноморских миноносцев, входил в состав сборной команды военно-морских сил СССР. Его имя есть в книге почетных руководящих физкультурных работников Черноморского флота, которая хранится в Севастополе. В конце войны его избрали председателем Аджарского областного совета спортивного общества «Спартак». И это обстоятельство сыграло решающую роль для моей семьи в 1949 году, когда батумских греков принялись выселять в Казахстан.

    Распоряжение покинуть дом получили и Ксинопуло. На сборы семье дали считаные часы. Моей маме, Светлане Логиновой было тогда 11 лет, а ее сестре, моей тете Марии (Маре) – два года. Яя плакала и металась по дому, беспорядочно набивая всем необходимым наволочки. Она делала из них узлы, потому что сумок и чемоданов не хватало. И когда на пороге появился работник КГБ, которого она знала – он часто приходил в гости к Ставро, она была уже совершенно без сил. Но этот человек принес добрую весть: председатель «Спартака» с семьей мог остаться.

    Однако это не касалось остальных обитателей дома. 58-летний Христофор Иванович и 50-летняя Харикли Федоровна, их сын Йорго, их дочь Миля с мужем Евстафием Ксандопуло и новорожденной дочерью Зоей отправились в ссылку. Их посадили в открытый грузовик и под причитания соседей повезли на вокзал, а там – запихнули в вагоны для скота. А моя мама в то утро пошла в школу, которую нельзя было пропускать без уважительной причины (высылка семьи таковой не являлась), и где нельзя было обсуждать того, что случилось. Расстраиваться из-за случившегося тоже было нельзя. В тот день на уроки не явилась треть класса: греческие дети отправились со своими родителями в ссылку. Учителя  старательно делали вид, что все в порядке. 

    Большой красивый дом пришлось продать за смешные деньги, которые тут же были отправлены в Чимкент. Это спасло высланных. Оставшись без жилья, Логиновы поселились прямо на работе у Ставро, в правлении общества «Спартак» – оно занимало здание бывшей синагоги. За кабинетом моего папули отгородили угол, где жили моя яя с детьми. Думали, что эти неудобства вскоре как-то разрешатся, но, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. В «Спартаке» Мара успела подрасти и пойти в школу, а моя мама – закончить ее, уехать  Москву и поступить в физкультурный институт.

      Старшие Ксинопуло вернулись из Чимкента и несколько лет жили вместе с Логиновыми в их тесной комнатке в синагоге. Миля с мужем, уехав из Казахстана, поселились в Кутаиси, а Йорго не вернулся: в ссылке он женился на гречанке и навсегда обосновался в Чимкенте.

      Семейная фотография, которую вы видите, была сделана в 1960-х годах, в сравнительно спокойные и благополучные годы, когда резня, бегство, ссылки и лишения были позади. Тогда же моему папули выделили половину квартиры, целых две комнаты в доме на углу батумских улиц Советская и Цхакая. Здесь в 1966 году умерла от инсульта Харикли Федоровна. Христофор Иванович пережил ее всего на год. Он поехал в Кутаиси навестить Милю и скончался у нее на руках. В батумской квартире умерли мой папули и моя яя. Бог дал им долгую жизнь, и случилось это уже в новое время. Сегодня все четверо покоятся на батумском кладбище.

       В этой квартире родилась я.  

       В 1990 – начале 2000-х из Батуми уехала вся наша греческая родня и друзья. И мои родители – тоже. Квартиру продали. Сегодня узнать ее невозможно: ее перестроили под ресторан. Но каждый раз, когда я бываю в Батуми и прохожу мимо своего бывшего дома, мне кажется, что я смогу постучать в уже несуществующую дверь, войти в несуществующие комнаты и увидеть своих любимых родных. 

Дорогие друзья, Приглашаем вас поддержать деятельность Московского общества греков.
Посильный вклад каждого станет весомой помощью для нашего Общества!
Только всем вместе нам удастся сделать жизнь греческой диаспоры столицы той, о которой мы все мечтаем!
2021-05-11T12:35:11+03:00