Московское Общество Греков
ΣΥΛΛΟΓΟΣ ΕΛΛΗΝΩΝ ΜΟΣΧΑΣ

Иоаннис Варвакис

В истории России есть страницы…

В истории России есть страницы,
Которые все греки знать должны,
Так как сегодня тех забыты лица,
Кто Отдал все, за независимость страны.

Вновь выплывают, иже из мгновений,
На плитах сохранЕнных имена,
В кремле что Астраханском из забвений,
Варвакиса деяний письмена.

Гомеровский потомок легендарный,
Морской пират из острова ПсарА
В одном строю с Россией православной,
Он турка бил: об этом знать пора.

Султан турецкий тысячу пиастров
За голову Варвакиса сулил,
А он назначен в граде ханской Астры,
Где много лет в советниках служил.

Упорно ждал, когда поднимут стяги…
Благословил его Российский трон…
И знали все, что под свободы флаги,
К ним прибыл и Варвакис, и БайрОн.

Был вне границ и, не жалея злата,
Он храмы и часовни возводил,
Чтобы цветущей стала вновь Эллада…
Увидел Бог и эвлогИей наградил…

В истории России есть страницы,
О них пусть знают греки разных стран,
Оставил след во многие столицы
От славных дел Варвакис Иоанн.

Виктор Стофорандов.

Иоаннис Варвакис с острова Псара

Имя этого человека вошло во многие дореволюционные русские энциклопедии, где он, однако, фигурирует лишь как удачливый торговец и щедрый благотворитель. Только в последние десятилетия в трудах историка-балканиста Григория Львовича Арша и астраханского краеведа Александра Сергеевича Маркова стали раскрываться другие стороны жизни этого незаурядного человека, выделявшегося даже на фоне бурных событий и ярких судеб второй половины XVIII и первой четверти XIX в.

Иоаннис Варвакис (по-русски его именовали сначала Ян Варвач или Ворвач, а впоследствии — Иван Андреевич Варваций) родился, по новым данным, в 1732 г. (прежде фигурировала другая дата — 1750 г.) на небольшом острове Псара (легендарная родина Гомера), в центре Греческого архипелага.

Главные вехи его судьбы таковы: в 35 лет — знаменитый пират, за голову которого турецкий султан обещал тысячу пиастров; затем — герой Чесменского морского сражения; крупный астраханский торговец и промышленник; российский дворянин — кавалер орденов Святого Владимира и Святой Анны, прославленный огромной и разносторонней благотворительностью; видный член тайного греческого общества Филики Этерия, а затем — в возрасте 90 лет! — активный участник греческой национально-освободительной революции.

Почти детективная история этой необычной жизни не менее интересна и в своих подробностях, многие из которых связаны с важными историческими обстоятельствами, главным образом — с восточной политикой России.

Вблизи отдельные факты выглядят менее экзотично. Например, пиратство. В Эгейском море им промышляли все, даже военные суда Турции. Как пишет Е.В.Тарле, обычно турок-командир «склонен был считать свой корабль чем-то вроде феодального поместья, где матросы доставляют ему доход как из утаенных сумм на их содержание, так и своим участием в пиратских нападениях на суда всех наций — и дружественных, и враждебных, и нейтральных».

Не оставались в стороне и греки — природные морские торговцы, обобщившие свой опыт в поговорке: «Чтобы хорошо торговать, надо быть воином». Понятно, что случаи нападения на турок имели естественный привкус национально-освободительной борьбы — как и набеги греческих горцев-партизан (клефтов) на служащих турецкой администрации в приморских долинах, хотя они сами часто были греками.

Греки по праву слыли самым предприимчивым и наиболее грамотным народом в Османской империи, где в их руках сосредоточились многие функции, связанные с государственной и культурной жизнью. Это обостряло национально-религиозное самосознание и память о великом прошлом, как античном, так и византийском. Неполноправное положение, хрупкость и негарантированность любого достигнутого благосостояния сформировали типичные черты грека нового времени — причудливую смесь патриотизма с ловкостью и энергией в непрерывной погоне за личной выгодой.

Герб И.А.Варвация

Таков был и капитан Варвакис — купец и судовладелец. Капитаном он называется и в греческих, и в русских бумагах, однако в Греции это слово означало не только морскую квалификацию или должность, но и человека, возглавлявшего ватагу так называемых крестовых братьев — вольных моряков, группировавшихся возле какого-либо почитаемого ими храма.

В 1770 г. Варвакис, подобно многим своим землякам, добровольно присоединился на собственном двадцатипушечном судне к русской эскадре под командованием графа А.Орлова и адмирала Г.Свиридова, неожиданно объявившейся в Эгейском море. Шла русско-турецкая война. Перед Балтийским флотом была поставлена авантюрная задача: по возможности тайно пройти вокруг всей Европы, активизировать партизанскую борьбу балканских народов и нанести удар по турецкому флоту. К изумлению всей Европы задача была выполнена и почти весь турецкий флот уничтожен в ночном Чесменском сражении 26 июня 1770 г. Для исторической справедливости отметим, что вопреки распространенному мнению главная заслуга в успехе Архипелагской экспедиции принадлежит Алексею Григорьевичу Орлову, лично руководившему Чесменским боем. (Граф А.Орлов-Чесменский — фигура незаурядная. Один из главных заговорщиков, посадивших на трон Екатерину II, он собственноручно задушил в Ропше свергнутого Петра III, он же на обратном пути из Греции соблазнил и арестовал княжну Тараканову; с его именем связано и выведение породы орловских рысаков.)

В течение следующих трех лет русские корабли вместе с присоединившимися греческими патрулировали море и блокировали Дарданеллы.

Именно с Чесмой связывает традиция начало русской службы капитана Варвакиса, хотя документы только косвенно подтверждают это. В девятой части Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи сказано: «Иван Варваций в службу вступил из греков в 1770 г., и во время с турками войны в Архипелаге с собственным его мореходным судном находился в разных морских сражениях». За свои заслуги он получил чин поручика, о чем свидетельствует в позднейшем указе сама императрица: «Известно да ведомо будет каждому, что мы служившего в прошедшую войну при флоте Нашем из греков Яна Ворвача для его оказанной в службе Нашей ревности и прилежности в Наши поручики 1772 года, октября 21 дня всемилостивейше пожаловали».

Боевой эпизод с участием Варвакиса приводит по архивным данным известный в прошлом веке историк русского флота А.Соколов. Весной 1744 г. во время «обычного ежегодного похода к Дарданеллам» эскадры под флагом адмирала Елманова в ночь на 30 мая с фрегата «Слава» в Хиосском проливе «высажен десант в числе 130 ипсариотов под начальством Варвача, и им была взята одна батарея о четырех пушках» («Записки Гидрографического департамента за 1849 год»). Отметим небезынтересный факт: фрегатом «Слава» командовал лейтенант граф Марко Войнович — балканский славянин, вступивший в русскую службу в том же 1770 г.

Уже два месяца спустя в турецкой деревушке Кючук-Кайнарджи был подписан мирный договор. Россия получила южноукраинские земли до Буга и свободный выход в Черное и Средиземное моря, Крымское ханство объявлялось независимым от Турции. Русский флот возвращался в Кронштадт. Вместе с ним на новую родину переселялись многие греческие и славянские семьи (главным образом инсургенты), ставшие первыми жителями Новороссии.

Немало крестовых братьев продолжали действовать в родном Эгейском море под российским флагом, однако право на использование имперской символики у них в 1775 г. отобрал по требованию турок русский посол.

Положение Варвакиса стало очень непростым. Он был турецким подданным, но одновременно и боевым офицером русского флота; он купец, но пока что всё его достояние составлял один корабль. Для столь отважного и предприимчивого человека лучшим выходом в этих условиях было бы продолжать служить России уже на Черном море, где наша страна только что получила крепости Керчь и Кинбурн и где, кажется, можно было начать заводить флот.

Не с такими ли идеями Варвакис вдруг явился в Стамбул к русскому генерал-фельдмаршалу князю Н.Репнину, который прибыл туда с кратковременным (всего на два месяца) чрезвычайным посольством? Это похоже на правду. Репнин немедленно, еще до своего отъезда, отправляет грека в Петербург. Возможно, князь оценил государственную важность и неотложность вопросов греческого капитана, которому к тому же грозила смертная казнь (он уже был арестован, но каким-то чудом вырвался из страшного Семибашенного тюремного замка). Что же до принадлежащего Варвакису корабля, он пригодился для перевозки русских воинов, освобождаемых из турецкого плена.

В ХII части Материалов для истории русского флота опубликован высочайший указ Адмиралтейств-коллегии 1777 г. июня 21 дня: «Вследствие конфирмации, Нами учиненной на докладе оной коллегии вице-президента графа Чернышева о покупке у служившего в войсках Наших на Средиземном море поручика Варвакия собственного его судна, которое, как из представленных Нам от генерала князя Репнина и от упомянутого вице-президента уведомлений видно, обращено было сперва для транспорту освобожденных из плена, потом отправлено с еникольским обер-комендантом генерал-майором Борзовым в Царьград и оттуда употреблено для торговых надобностей [т.е. освобожденных из плена перевозили из Стамбула в Еникале — крепость на Азовском море рядом с Керчью, также только что полученную по мирному договору], всемилостивейше повелеваем надлежащие за оное деньги заплатить ему, Варвацию, за вычетом полученных от князя Репнина в Царьграде и от коллегии здесь на содержание».

Согласно семейному преданию, Варвакис не сразу смог попасть на прием к императрице. Помогла случайная встреча с Потемкиным. Светлейший понимал по-гречески и, очевидно, на него также произвели впечатление какие-то дельные и важные предложения. Аудиенция состоялась, однако, если идеи Варвакиса действительно касались российского судоходства на Черном море, Екатерина их не поддержала.

Первоочередным делом на тот момент она считала установление надежной торговли по Каспию с Персией, а в перспективе и с Индией. Энергичный грек весьма подходил для этого. Он получил от императрицы подтверждение офицерского патента, тысячу червонцев в подарок и право беспошлинной торговли на 10 лет. Что же касается выбора им для жительства Астрахани, более чем вероятно, что он также был определен Екатериной.

Внук Варвакиса М.Комнин-Варваций в 1828 г. напечатал в журнале «Северный архив» биографию деда, где выразился так: «Монархиня пожаловала ему 1000 червонцев и место в Астраханской губернии».

Деятельность Варвация в первые годы его пребывания в Астрахани, особенно его участие в экспедиции Войновича, есть скорее продолжение государственной службы, нежели какая-то купеческая авантюра. Похоже, что заключительные слова Екатерины в повторном патенте на чин поручика (вообще довольно нестандартном по тексту) имеют совсем не формальный смысл: «Мы надеемся, что он в сем вновь пожалованном чине верноподданным Нашей Державе будет, как то верному и доброму офицеру надлежит».

Приумножать свое состояние коммерцией Варвакис по-настоящему начал гораздо позже, о чем косвенно можно судить, сопоставляя известные даты его жизни. Аудиенция у императрицы состоялась в конце 1776 г., летом 1777 г. — еще в Петербурге — поручик получает причитающиеся ему за судно деньги, а уже в октябре 1778 г. он не только владеет по крайней мере одним кораблем на Каспии, но и ходит на нем в Персию, и даже выкупает там русского пленного («Макара Романова сына Лаптева из Вятской провинции Орловского оброчного стана»).

В 1779 г. Варвакис на своем галиоте вывозит в Астрахань имущество и личный состав русского консульства во главе с переводчиком Иваном Вансловым после учиненного персиянами в Реште погрома. Новый русский консул И.Тумановский в 1780 г. привлекает Варвакиса и к работам по обмеру персидского берега, и к разведке обстановки на побережье, и к выполнению дипломатических поручений к Тадает-хану, а затем отправляет его в Петербург с докладом к Потемкину.

Понятно, что при этом торговля явно не была основным занятием Варвакиса, особенно в 1781 и 1782 гг.

Большинство европейских держав весьма прибыльную торговлю с Персией и с Индией вели морем. Россия, имея каспийскую границу с Персией и с ее вассальными прикаспийскими ханствами, стремилась укрепить там торговые пути и для своей, и для транзитной торговли.

В многостраничной инструкции 1777 г., данной Коммерц-коллегией определенному в Персию консулом советнику посольства Георгию Мерку, сказано: «Нельзя не признать, что торг российский в Персии не в том положении, в котором по существу его быть бы ему следовало; и если б знатные капиталисты из российского купечества, имеющие при том и сведения о торговле, в оный торг прямо взошли — то с вероятностью можно полагать, что транзитный торг через Россию был бы весьма знатный, от чего б и воспоследовала как государственная, так и частноторгущим польза».

Особая трудность заключалась в отсутствии прочной центральной власти в Иране и в постоянных междоусобицах персидских ханов после убийства в 1747 г. Надир-шаха.

Проект руководившего восточной политикой России Потемкина был таков: создать на персидской территории охраняемую факторию с большим товарным складом. Естественной базой проекта стала Астрахань, несколько захиревшая после переноса в 1734 г. центра среднеазиатской торговли в Оренбург.

В 1780 г. в Астрахани появилась специально построенная на Казанской верфи военная флотилия из семи кораблей, «понаехало множество офицеров, привезены провизии, наконец, в июне 1781 г., прибыл капитан 2-го ранга Марко Иванович Войнович, и было приказано исполнять все его требования. Тайна готовящейся экспедиции была только ему известна» («Морской сборник», I849 г.).

Назначение Войновича смертельно обидело А.В.Суворова, кому Потемкин поручил первоначальные приготовления к экспедиции. Известный полководец жил теперь в Астрахани в полном безделье и без всяких полномочий, бомбардируя Потемкина рапортами.

Среди первых лиц, отбывших с Войновичем к персидским берегам, был и его старый боевой соратник Иоаннис Варвакис. Он участвовал в переговорах с астрабадским ханом Ага-Мохаммедом (будущим шахом), во владениях которого, на берегу Астрабадского залива, решено было строить факторию.

Подозрительный и коварный Ага-Мохаммед (бывший евнух гарема Надир-шаха) сначала разрешил строительство, но затем вдруг арестовал Войновича с его офицерами и потребовал всё сделанное уничтожить. Несколько дней спустя он освободил пленников, просил прощения и отправил с отплывавшими русскими судами своего посла в Петербург (его Екатерина не приняла).

В Астрахань эскадра Войновича вернулась в сентябре 1782 г., а уже через месяц была снаряжена новая астрабадская экспедиция во главе с капитан-лейтенантом Баскаковым, участником первого похода. Фактория была возобновлена, и сам Ага-Мохаммед принял участие личным капиталом в организованной русско-персидской торговой компании. Уже в 1783 г. в Астрабад прибыли 50 русских купцов, среди которых первенствовал астраханский приятель Варвакиса, «таможенных дел советник» Минас Дилянчеев.

В 1798 г. усилившийся Ага-Мохаммед разграбил Тбилиси, столицу союзной России Грузии. В 1798 г. он занял шахский престол (став родоначальником тюркской династии Каджаров), а Екатерина объявила ему войну, припомнив в манифесте и «оскорбление графа Войновича». Она поставила во главе армии молодого генерала Валериана Зубова (брата Платона Зубова), который проездом через Астрахань останавливался в доме Варвакиса.

Удачливый Зубов почти без потерь занял Дербент и Баку, но тут умерла Екатерина, а Павел прекратил войну и отозвал войска. Есть сведения, что приказ вернуться в Россию получили все командиры, кроме самого Зубова, остававшегося со своим штабом среди неприятелей. Спас их будущий герой 1812 г., казачий атаман М.Платов, вопреки приказу императора оставшийся охранять штаб, за что и поплатился трехлетним заключением в Петропавловской крепости.

По понятиям того времени Варвакис долгом службы был обязан лично Екатерине II, поэтому после ее смерти в 1796 г. он стал частным лицом.

Еще в 1789 г. грек был принят «в вечное России подданство». Все свои незаурядные способности и энергию он отдал коммерции и благотворительности, хотя, как мы потом увидим, этим далеко не исчерпывались его заботы.

В Астрахани торговля, рыбные промыслы и откупа приносили немалую прибыль. Приведем колоритное свидетельство из книги М.Чулкова «Историческое описание российской коммерции» (М., 1785): «Город Астрахань лежит в весьма теплой стороне Российского государства и он есть очень привольное для жителей место, как по климату, так и по близости своей к Хвалынскому морю, изобильнейшему из морей великими рыбами, которыми пользуется оттуда большая часть Российской империи. Рыбные промыслы астраханских купцов столь велики и прибыльны, что заставляют их пренебрегать лавочным торгом. Многие из астраханских купцов держат мореходные суда, которые отпускают с чужими товарами в Персию, также ставят на них в Кизляре казенный провиант и отвозят казенные соль и рыбу в верховые по Волге города; у многих имеются виноградные сады, многие получают великую прибыль от амбаров, которые отдают внаем для чужой поклажи…

Весьма многочисленны российские товары, отвозимые в Персию, Хиву, Бухару, для которых самые маловажные вещи уже очень важны, так что на Мангышлаке за одну иглу часто хорошую мерлушку получают».

 

Остров Псара

Иоаннис Варвакис, которого теперь называют в документах господином надворным советником Иваном Андреевичем Варвацием, скоро стал миллионером. Велика была и щедрость этого удивительного человека, который в одной публикации назван «почти беспримерным жертвователем на Руси». Е.Карнович в книге «Замечательные богатства частных лиц в России» (СПб., 1885) пишет о Варвации: «По достоверным сведениям, во время своей жизни в России он употребил на разные благотворительные дела до 1,5 млн. рублей. Вообще же он пожертвовал в России на общественную пользу до 3,5 млн. и 1 400 000 рублей предоставил в пользу Греции. Остальное свое имущество он завещал дочери, бывшей замужем за директором банка в Астрахани П.Н.Ознобишиным, отцом русского стихотворца, довольно известного лет сорок тому назад».

Особенно много сделал Варваций для Астрахани. В частности, он там построил 75-метровую соборную колокольню, каменную больницу на 50 человек и при ней Тихвинскую церковь, расчистил заброшенный канал Волга—Кутум (который было «высочайше повелено именовать Варвациевским»), построил четыре моста через него и набережные.

Эту деятельность отставного офицера высоко оценили как астраханские горожане, так и правительство. В 1807 г. Варвация наградили орденом Святого князя Владимира 4-й степени, в 1810 г. — орденом Святой Анны второго класса. В том же году бывший греческий пират был «пожалован с потомством его на дворянское достоинство дипломом и гербом».

В 1812 г. он более двенадцати тысяч рублей отдал на нужды армии. В память о войне Варваций был награжден бронзовой медалью на Владимирской ленте с надписью: «За нерушимую преданность и любовь к царю и отечеству, наипаче изъявившему беспримерную ревность щедрым пожертвованием».

Врастая в российскую жизнь, Варваций никогда не забывал и о своей родине. Свидетельств сохранилось мало, но очень вероятно, что он постоянно поддерживал связи с греческой диаспорой, большая часть которой жила в Новороссии, главным образом между Керчью и Таганрогом.

Известно, что переговоры с городским обществом Таганрога о постройке храма Александра Невского в Греческом иерусалимском монастыря (того храма, в котором в 1825 г. больше месяца стоял гроб с забальзамированным телом Александра I) Варваций начал в 1809 г., а в 1813 г. он окончательно переехал в Таганрог.

Памятник Иоаннису Варвакису в Афинах

Именно в это время на Юге России возникли два взаимосвязанных общества. Одно — Филомусон Этерия — действовало легально. Оно было основано графом И.Каподистрией (в 1815—1822 гг. — российский министр иностранных дел, в 1827 г. избран президентом Греции). Другое — тайное, Филики Этерия, лидером которого стал сын бывшего господаря Молдавии, молодой генерал 1812 г., друг Дениса Давыдова и декабриста М.Орлова, Александр Ипсиланти.

Когда в марте 1822 г. Ипсиланти поднял в Яссах восстание, ставшее импульсом греческой революции, Варваций — видный член Этерии — закупил в Туле и отправил восставшим большую партию оружия.

По-видимому, в 1823 г. (т.е. одновременно с Байроном) он нелегально перебрался в Грецию. На свои деньги он вооружил отряд повстанцев и вместе с ними участвовал в осаде Моденской крепости. Больше года — до самой своей смерти накануне Рождества 1825 г. — Иоаннис Варвакис вновь жил и сражался на своей родине.

Если верна традиционная дата его рождения (1750), он умер в 75 лет, если же правильны опубликованные А.С.Марковым семейные сведения, то в 93 года. В любом случае, он прожил жизнь, достойную восхищения и признательности потомков.

На могиле Иоанниса Варвакиса в Афинах стоит величественный мраморный монумент.

 

Источник: http://his.1september.ru/2000/no23.htm

Владимир ПЕТРОВ-СТРОМСКИЙ для Журнала “История” Издательского дома «Первое сентября»

2019-03-13T17:13:34+03:00